Мир без боли

 – Это не повод бесплатно предоставлять им многомиллионные протезы и прочее.

– Мне кажется, или Вы действительно не до конца понимаете, что мы с Вами здесь для того, чтобы спасать жизни. Давать людям второй шанс, если угодно.

– Так и есть, – согласился Максим. – И прейскурант на наши услуги в открытом доступе. Но я что-то не пойму, чем наши сотрудники такие особенные? Чем это они лучше людей с улицы?

– Тем, что они наши сотрудники и наша главная ценность. Не увидят поддержки работодателя – найдут другое место, – сказал Тимофей настолько спокойно, насколько смог.

– Да и пожалуйста, дверь на улицу всегда открыта. Незаменимых людей не бывает, – он резко встал с кресла. – Мне, если хотите знать, никто и никогда не помогал за просто так или за спасибо. Хочешь чего-то достичь, говорили мне, иди и работай, а нужна помощь – плати, потому как все в этом мире чего-то стоит. Я не вижу ни одной причины относиться к другим иначе. Я лично, Тимофей, всего добился сам, без поблажек или уж тем более – подачек, и горжусь этим.

Тимофей тяжело вздохнул.

– Это очень опасная позиция. Прошу Вас, одумайтесь. «Нет на свете ничего такого, чего нельзя было бы исправить».

– О, Господь, это что, опять какая-то цитата? Неважно. Кто бы это ни написал, полагаю, думал он совсем не о росте прибыли, – он принялся застегивать пиджак. – Это все? Тогда прошу простить, меня ждут дела и я не обязан более Вас слушать.

– Ничего не выйдет.

– Вообще-то, выйдет. Мы с Вами равны как акционеры и равно можем вносить вопросы на обсуждение. Только я не намерен разбрасываться подарками направо и налево. К тому же, среди коллег я вовсе не одинок в этом мнении.

– Значит, я не должен напоминать, что в отдельных пунктах требуется единогласное решение?

Добронравов остановился у дверей.

– Советую перечитать некоторые документы повнимательнее. Программа не будет закрыта, и, как я вижу сейчас, отдать ее под Ваш контроль было очень дорогой ошибкой. И это, кстати, тоже называется «капитализм», – сказал Тимофей. – Можете закрыть за собой дверь.

– Я понял, – проронил Максим будто вскользь после некоторой паузы. И со змеиной ухмылкой добавил: – Я услышал.