Внук Великого князя. Вторая жизнь

Я оставил два Маузера и оба револьвера, поэтому закрыв клапан пустой кобуры отправился на выход из мастерских. Время у меня было и я решил проведать Григория, сев в седло Буяна направился к госпитальному приюту. По дороге мне попалась булочная и я прикупил пирожных и конфет для медсестер и доктора, для Григория взял пирог с мясом.

Через полчаса подъехал к приюту. Григорий не спал, заметно мне обрадовался.

– Как там? Вы наверно всех хунхузов распугали? – засмеялся он.

– Гоняем понемногу. Гриша, может тебе чего надо, из еды например? – участливо спросил я.

– Да , нет. Всё есть. Если что закажу завхозу привезёт. Не беспокойся.

– Персонал говорит, что ты уверенно поправляешься, – упс, подумал я, словечки осторожно надо применять, так как Григорий удивленно приподнял бровь

– Ты сюда по службе или …, – видимо он решил не заострять внимание на незнакомом слове.

– Мы банду хунхузов уничтожили, вот трофеи привезли. Степан с купцами сговаривается. Я кстати две новенькие Манлихер прибрал для тебя и себе, патронов хороший запас.

А то с револьвера только мух пугать на большом расстоянии, сегодня пристреляю обе.

– Неплохо. Слушай, Ваня, я тут всё думал над твоими словами. Нет, ты не подумай. Как скажешь так и сделаем. Но как мистикой попахивает, – задумчиво произнес он.

– Ты, Гриша, сейчас об этом не думай, поправишься, вот там мы с тобой все и обсудим. Нам ведь обоим отпуск положен после ранения. Так что время будет.

Мне вдруг захотелось сделать что то приятное этому потомственному казаку, который готов за меня хоть в огонь и в воду.

Сказав, что сейчас вернусь, я отнес Ирине Ивановне конфеты и пирожное, спросив нельзя ли найти гитару.

– У Романа Иссидоровича есть, он иногда поигрывает, вот только разрешит ли, – она ненадолго задумалась, а потом махнув рукой решительно вышла.

Вернулась Ирина через минуту неся в руках совсем недурственную гитару, правда семиструнную. И уже через минуту мы были в палате Григория. Я перестроил гитару на шесть струн.

Играл я в прошлой жизни, научился ещё лейтенантом, певец из меня такой, что оперу не потяну. А в кругу друзей всем нравилось. Лишь бы слух и голос моего тела не подвели. Со словами «Это для тебя Гриша» я запел.

«Под ольхой задремал Есаул молоденький

Преклоняя голову к доброму седлу,

Не буди казака ваше благородие,

Он во сне видит дом, мамку да ветлу …»

Петь получалось, да и голос у моего предшественника оказался неплохим.