Внук Великого князя. Вторая жизнь

После обеда, я сидел в своей комнате и делал пометки какие технологии можно претворить в жизнь, мой ординарец уехал выгуливать лошадей, чтобы Буян мой не застаивался. Через открытое окно услышал ржание лошадей, я выглянул и увидел перед воротами десяток казаков и Григория, который шёл к флигелю. Я убрал записи и пошёл встречать побратима. Мы поздоровались и обнялись. Я достал бутылку конька, а хозяйка Антонина Петровна собрала нам на стол закуски. Выпили за встречу, потом за мое выздоровление, потом за тех кто в поле и за тех кто не вернулся.

– Вот скажи мне, друг родной, что ты думаешь о том, кому на Руси жить хорошо, – начал я.

– Хм. Ну и вопросики у тебя. Уж не записался ли ты, Ваня, в народовольцы? – спросил он прищурив глаза.

– Не говори ерунды. Мне с ними не по пути, ты же меня знаешь не первый год. Я о другом. Вот как сделать такое, чтобы наше отечество сильнее и богаче стало?

– Хм, подаёшь ты задачки братка, уж больно мудрёные. Не для моей головы такие задачи решать.

– Хорошо. Вот чтобы ты Гриша сказал, если бы узнал, что ждут наше отечество великие испытания и что прольются реки крови, и людей погубят не тысячи, а миллионы, десятки миллионов? – выдал я так сказать пробный шар, от чего Григорий уставился удивленно на меня.

– Ох мать, ты где такие страсти набираешься? Сны плохие видишь никак?

Если бы сны Гриша...... мучает меня такой вопрос. Ты ведь знаешь, что была остановка сердца у меня, за чертой я побывал Гриша, за чертой.

– Дааааа..... Я и думаю душой вроде ты изменился, а тут вон какое дело, – по лицу Григория было видно, что он задумался, потом налил нам ещё и мы выпили.

– Вот там мне показали эти знания, как страшную сказку. А теперь это гложет меня Гриша и поделиться не с кем. Вот только ты у меня.

Григорий закурил и так мы сидели молча раздумывая. Он над тем, что я сказал, а я над тем не поторопился ли я. Докурив папиросу Григорий снова разлил коньяк и не дожидаясь меня выпил.

– Помнишь Ваня, как меня за проказы наказывали, а ты разделял наказания со мной, а потом я спрашивал тебя «Что же ты дурья башка подставляешься, ведь нет твоей вины?» и ответил ты мне тогда «Я Гриша всегда на твоей стороне буду, даже если ты виноват». И стал ты мне в тот миг роднее родного.