Страна Яблок

Сергей сказал, что женщины всплывают грудью вверх, а мужчины – спиной, но я такой закономерности не заметил. Хотя как они могли всплыть через несколько часов? А про светловолосую он сказал, что она уже мёртвая в воду попала – значит, и все остальные тоже?

Богомолов работал спокойно. Я ожидал от него шептания молитв и крестных знамений, но он деловито растаскивал тела, обрезал сучья, хитро зачаливал стропы.

– Узел «двойной удав», – объяснил он, подводя трос под ствол. – Кора мокрая, скользкая, чтоб не соскочил.

Первый дуб вытащили на удивление быстро. Аркадий махнул рукой, и огромный ствол вздрогнул, хрустнул и поплыл в воздухе, медленно поворачиваясь и роняя с сучьев мертвецов.

Тела шлёпались на землю, как тюки мокрого белья.

– Теперь сложнее будет, – сказал Николаич. – Запруда ниже стала, вода переливает. Как бы нырять не пришлось.

– Да.

– Раков будет много, – сказал Серёга, – а кому их продавать? Да и хер продашь таких раков. Николаич, ничего, что я тебя сюда вытащил? Ты ж видел – Ильяс весь бледный на берегу стоял, чуть не блеванул, не хотел я давить.

– Да что ж? Мёртвые – они мёртвые и есть, каждому – свой срок. Отец Наш – виноградарь. Всякую отрасль, что не приносит плод, Он отрезает, и всякую, что приносит плод, очищает, чтобы больше принесла плоду.

Сергей помолчал и внимательно посмотрел на Богомолова.

– «Отрасль отрезает», говоришь? Ты так потихоньку-потихоньку истинно верующим меня сделаешь.

Николаич улыбнулся и промолчал.

Со вторым дубом мы действительно намучились. Он был больше всех – два ствола срослись вместе – и рухнул наискосок. Кусок корневого гнезда остался на берегу, крепко удерживая дерево в земле.

Вода, как и сказал Николаич, стала переливать через уменьшившуюся запруду; поспешающие по течению мертвецы толкали нас в руки, в ноги, в пояс. Сергей несколько раз нырял, чтобы продёрнуть трос понизу, пришлось даже звать на помощь Аркадия.

– Конечно, татары нежные, а армяне чувствительные. Их жалеешь, давай опять на евреях выезжать, – ворчал Аркадий на втором перекуре. – Правильно говорят: «Где татарин прошёл – еврей плачет».

– Не плачьте, сердце раня, – травил его Сергей. – В следующий раз, когда живые голые девки приплывут – вдвоём пойдём, никого не возьмём с собой.

– Дождёшься от тебя. Ты тогда меня в лес с дробовиком отправишь, знаю я тебя.