Предание о Тору

Тору, проникшись доверием, рассказал кое-что из своих приключений, но утаил, что ему довелось уже сражаться и убивать: он почему-то не хотел, чтобы мирная знахарка узнала об этом. Да и не будет ли это слишком хвастливо? Зато подробно, стараясь, чтобы выходило смешно, Тору рассказал о встрече с Лотти и его проделках.

– Ох уж эти лесные тролли! Главное – злобы в них нет, – покачала головой Рамерла, с улыбкой выслушав рассказ. – Они тоже травники хорошие, но людям не доверяют. Прямо как я, – добавила знахарка и погрустнела.

Потом он немного, без подробностей, рассказал и о своем воспитателе, о его речах и советах.

– Иолл мудрый человек, – задумчиво промолвила Рамерла. – Когда-то таких людей в нашем мире хватало, а сейчас почти нет. Тебе повезло с учителем. Будь достоин его.

Когда пришло время зажечь свечи, Рамерла накормила Тору ужином и уложила спать.

На следующий день она разбудила его на заре:

– Проснись! Собирайся! Беги! Они уже близко!

– Кто близко?! – спросонья буркнул юноша.

– Люди, похожие на кошек! Похоже, их послали, чтобы тебя убить! Да вставай же быстрее! – вскрикнула Рамерла, стягивая с него одеяло.

«Люди-кошки? Мионы, о которых рассказывал Иолл?!» – в смятении подумал Тору. Он быстро сел и нервно взглянул сначала в одно окно, а потом в другое. Кроме чистого рассветного неба и зеленой травы, юноша ничего и никого не увидел.

– С чего вы взяли? – с недоверием спросил он.

– Тору, я знахарка и умею слушать и слышать мир. Про людей-кошек мне рассказали трава и земля.

– Ну, если уж земля и трава, – чуть насмешливо пробормотал парень, натягивая штаны. – Хотя, знаете ли, слышал я про людей-кошек: Иолл рассказывал… Неужели они?!

Тору стоял уже на пороге, когда Рамерла подошла к нему и, стиснув морщинистой рукой его ладонь, произнесла:

– Сынок, помни: в самый темный час звезды светят ярче. Когда кажется, что последняя надежда угасла, обязательно откроются новые горизонты.

– Благодарю за мудрые слова, бабушка Рамерла, – растроганно сказал юноша и, склонив голову, поцеловал руку старушки.

– Ах, я, старая, чуть не забыла! Возьми-ка, – сказала Рамерла, вкладывая в ладонь воину маленький перехваченный тонкой веревкой пучок сушеного четырехлистного клевера.