Горизонталь

Я ему передачки два года таскала, а он с этими… сволочь, ненави-и-и-и-ижу.

– Мам, ну я же пришел, – полено, метко пущенное еще крепкой рукой хозяйственной одинокой женщины, угодило прям меж лопаток, – ма-а-а-а-ма, ты меня прибить решила? Ну сколько можно-то? Хватит!

Беговая процессия остановилась.

– Борщ будешь? – буднично спросила она, выплеснув весь накопившийся яд.

– Со сметаной?

– Да. Зойка с утра принесла.

– Буду.

– В холодильнике стоит.

– Спасибо, мам.

Пес покорно подошел к сыну хозяйки, виляя хвостом, подставил голову, чтобы его погладили.

– Чего, не узнал хозяина, Зефир? – рассмеялся Кольцов. – Старый ты дурка!

– Хозяин – это тот, кто кормит, а ты сам себя-то прокормить не можешь.

– Я ж тебя кутьком в детстве еще на руках таскал, – не обращая внимания на выпад матери, он продолжал начесывать пса, который завалился на бок, – а ты вот рычишь на меня. Забыл старого друга, шоль? Ну что ты виновато теперь смотришь? Да прекрати, Зефир! Пойдем, я тебе колбаски дам.

– Я тебе дам! Ой, ща как дам! Так дам, что давалка отвалится. Ты на колбаску-то заработал? Ни копейки в дом, зато распоряжается! Хозяин! Вернулся только, а уже командует.

– Ну, прости, друг! Вот разбогатею, куплю тебе целую каталку колбасы. Краковской! Как ты любишь.

Зефир заинтересованно смотрел на своего бывалого товарища, подняв голову с земли.

– На-ка, на-ка! – Санёчек поднял палку с земли и метнул ее в другую сторону двора.

Кольцов отправился отведать мамкиного борща. Ох, любил он ее яства. Скучал. На баланде далеко-то не уедешь.

– Куда по помытому пошел? Хоть раз бы матери помог! Я тут дрова сама колю, мужика ж в доме нет, а этот вышел – и сразу пороть со своими дружками, – доносилось вслед Санечку. – Весь в отца. О, Боже, дай мне сил.

– Бу-бу-бу! Сынка родненький домой вернулся, а она бухтит. Бухтит и бухтит. Ну сколько можно? – по-хозяйски Санёчек вытащил из холодильника борщ и сметанку. – А в тюрьме сейчас макароны! – вспомнил он фразу из «Джентльменов удачи». Посмотрел в кастрюлю и улыбнулся. – Хорошо на свободе. Ой, как хорошо!

Кастрюля предалась огню, а Кольцов отправился в свою комнату. Будто и не уезжал он на два года. Все на своих местах.