Ложный король

Утром, едва успевали пропеть зорянки, он уже ухитрялся спуститься в свою лабораторию и сварить новое обезболивающее для графа, осмотреть осипшее горло певчего, который накануне напился из фонтана холодной воды, ощупать живот старшей кухарки, которая была уже пятый раз на сносях, и предупредить, чтобы она перестала тягать тяжёлые противни. Сегодня к девяти утра он уже принял пятерых слуг с различными жалобами, от фурункулов за ушами до мозолей; их тётушек с жалобами на странный колдовской кашель; троих детей с серными пробками и поносом; их младших сестёр и старших братьев с головной болью и царапинами; одну придворную даму с жалобой на ежемесячное недомогание; и даже её мужа со срамной болезнью, подхваченной им в Доме невест, которую тот теперь всеми правдами и неправдами отчаянно пытался скрыть от супруги.

Основной его маршрут пролегал по главному коридору Виллы, от которого во все стороны отходили, подобно веткам, коридоры поуже, отчего можно было наблюдать, как шустрый лекарь целыми днями мелькает в дверных проёмах, перемежая посещение обитателей замка с частыми визитами в свой кабинет и на кухню.

В Кантамбрии Фермин снискал репутацию одного из лучших лекарей, в арсенале которого, кроме обычных снадобий и настоек, находились такие редкие рецепты, что похвастаться их использованием могли разве что алхимики Эвдона или редкий старообрядец с Холодных островов, который знался с ведьмами эллари.

Когда к нему подбежала испуганная Золотая Роса, Фермин сразу побросал все свои пробирки, схватил с подоконника два тонких отрезка испачканной в некоем сусле ткани, бегло посмотрев их на свет, и, изменив планам полакомиться парной телятиной в качестве приятного аперитива перед полдником, поспешил в покои к своему графу с той скоростью, на которую был только способен, – слишком плохим признаком служило упоминание девочкой чёрного гноя.

Увидя рану воочию, он только удостоверился в своём мнении – яд побеждал, и старые примочки переставали сдерживать отраву. Поменяв повязки, дав Эрнану ещё одну порцию обезболивающего и дождавшись, когда тот уснёт, лекарь обратился к графине.

– Ми сенья, всё очень серьёзно, – сказал он с неподдельной озабоченностью, оглядывая рану. Голос его был тихим, хотя и встревоженным. – Нужно срочно уговорить графа ампутировать ногу. Сейчас будет достаточно стопы, но, если сделать операцию позже, придётся удалить ткани до колена, и чём больше мы теряем времени, тем меньше остаётся гарантии, что это поможет.