Ложный король

Вы слышите их крики? Вы вообще хоть иногда выходите во двор?

– Неуместно, советник, называть потаскух женщинами, – не шевеля губами, прошипел прелат.

– Не будем придираться к терминологии, монсеньор. Факт состоит в том, что в башне остаются запертыми десятки женщин, – подчеркнул сэр Виллем с заметным нажимом, – с которыми солдаты обращаются так, что уже трудно разобрать, кто Полудница, а кто проститутка. И всех насилуют во имя Бога! И мы зовём себя цивилизованными людьми, ваше величество? Тогда кто же в таком случае вандалы?

– Уж лучше так, чем оставить Паденброг в руинах, – возмущение советника не возымело на священника никакого действия.

 – То, что этого не произошло, заслуга исключительно нового короля, а что до бренной оболочки представительниц лживого культа… Что есть их страдания по сравнению с той болью, которую испытал святой Нимилий во время своей встречи с Великой Блудницей Малам? Благодаря ей они получили шанс на спасение, ибо только пройдя долиной лишений и страданий, человек может найти путь к Свету, – ощерился прелат и воззрился на Теабрана в ожидании того, что тот примет его сторону в ответ на неприкрытую лесть.

– То есть, по вашему мнению, эти изнасилованные, изуродованные девушки должны сказать своим насильникам спасибо? – сэр Виллем посмотрел на святого отца так, будто тот над ним издевался.

Глядя на со всех сторон опрятного и чистенького Симоне Буккапекки, чьей бренной оболочке едва ли были знакомы лишения и страдания страшнее заусенцев на святых перстах, Теабран задумался.

– Я во всём разберусь, – пообещал он советнику. – А как были наказаны зачинщики той драки на площади? – произнёс король после недолгих раздумий. – Улисса, как я догадываюсь, от моего имени приказала их казнить?

– Нет, – ответил священник. – Пока каждый из них получил лишь по двадцать ударов палками. Сейчас они все находятся в темнице в ожидании ещё пятнадцати. Потом им за нападение на стражников отрежут языки.

– Отпустить, – решительно произнёс король.

– Прошу прощения, ваше величество, но наказание ещё приведено в исполнение не в полном объёме.

– Вы меня плохо расслышали?

Пауза.

– Нет.

– Тогда будьте любезны, передайте камергеру, пусть он сообщит о моём решении охране. Лично. Вас же это не затруднит? Вам же в радость нести страждущим благие вести?

Прелат похолодел и с превеликим трудом кивнул.

– Разумеется, – неприятное лицо озарила не менее неприятная улыбка. – Как вам будет угодно. – И, цокая набойками, прелат удалился.