Ложный король

– Целых два часа – и ни слова, – Иммеле продолжала смотреть в окно в надежде не увидеть среди тел павших в бою своего ребёнка.

– Гарпия не даст себя в обиду, ваше величество, – заметил прелат, бессознательно, но с каким-то странным непотребством водя средним пальцем вокруг круглого замочка на корешке «Четырёхлистника». – Сами знаете, один неверный взгляд, и голова обидчика уже катится по полу, отсечённая от тела, – мне ли вам рассказывать? Один воин, десять – в случае с Гарпией и разницы особой нет. Скорее всего, их высочество уже давным-давно хозяйничает в замке, наводя страх на его обитателей.

Не стоит беспокоиться.

– Не вам решать, надо мне беспокоиться о своих детях или нет. У вас их нет вообще.

– Иммеле, прекрати! – зашипел на жену Теабран. – Ещё раз прошу прощения, отец Симоне. Иммеле, ты ведёшь себя как капризный ребёнок! Если бы с Дитя что-то случилось, нам бы уже давно дали знать. Так что, если ты не выспалась, это не причина грубить монсеньору.

– А то, что вы оба отправили моего ребёнка на войну, тоже не причина?

– Ройс и мой ребёнок тоже, – заметил Теабран.

 – И ребёнок уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принимать такие решения.

– Решение умереть?

Теабран ещё больше надулся.

– Если ты забыла, численностью наши воины во много раз превосходили врага. Вероятность проигрыша была чрезвычайно мала.

– Скажи это тем солдатам под нашими знамёнами, чьи трупы ты бы увидел в окно, если бы набрался смелости отодвинуть занавеску. Или смерть для тебя не есть проигрыш? Дитя могло погибнуть!

– Если мне не изменяет память, дорогая, – а она мне не изменяет, – Гарпия с нескрываемым энтузиазмом встретила идею самостоятельно вести в бой целый батальон, прекрасно осознавая риски.

И что-то я не припомню, чтобы ты бросилась кого-то отговаривать от этой затеи.

– Отговаривала, когда ты не видел, но Ройс разве слушает?

– Да, не слушает, – и в этом король был полностью с супругой солидарен.

– Боже, сколько трупов… – Иммеле отвернулась от окна.

Карета сильно накренилась, наехав на тело одного из кирасиров. Женщина подавила приступ тошноты и прижала к носу истерзанный шёлковый платок, пропитанный мятной настойкой. Где-то рядом противно крикнул стервятник.

– Что за гнусная глотка? – поморщился отец Симоне, будто крик хищной птицы осквернил его тонкую душевную организацию. – Недаром святая Лиммета одним своим взглядом истребила этих ужасных птиц после битвы Трёх Графов пять веков назад.