Ложный король

Алмекий отвлёкся от травника, который всегда читал за обедом. Тёмно-рыжие кустистые брови вопросительно поползли вверх; впрочем, он был уверен, что от чтения его едва ли отвлекли ради чего-то стоящего внимания.

– Их высочество – парень или девчонка?

– Не имею ни малейшего понятия, – честно ответил алхимик и перевернул страницу.

– Ты живёшь при его величестве уже несколько лет и не знаешь? – не поверила Марет. – Как так-то?

– Всего два года, и всё это время их высочество не расставалось ни с доспехами, ни с краской.

– Да.

– Нет. И мне это и неважно.

– А нам важно.

– Тогда спросите сами. Нет? В таком случае смею предложить больше не поднимать этот вопрос. Данка, налей мне, пожалуйста, ещё вина.

Данка исполнила просьбу алхимика.

– Был бы Ройс девчонкой, – гнул своё палач, – уже бы давно переоделся из доспехов в платье. Так нет же, обрядился весь в железки, как к войне готовится.

– Как главная Стрельцовых башен? – возразила Марет. – Та тоже всегда в латах.

– Вот не надо, – сощурился Бен. – Леди Хесанте часто носит платья, мне брат говорил, а он в Стрельцовых башнях служит уже десять лет. Тигрица Башен рядится в доспехи только от случая к случаю. Даже соблазнила старика. Пускал бы он на ней слюни, болтайся у неё между ног какая фитюлька? А даже если бы и постоянно их носила – ясно, что женщина, хоть и не красотка, как Еёное высочество Вечера.

– Вот ты пристал! – со злостью гаркнула Марет, всплеснув руками. – И лезет, и лезет! Тебе не всё равно, кто из нас прав?

– Нет, потому что прав я.

– Ох, раз такой умный, вот сам бы у неё… у него… у них бы и спросил!..

– А может, и спрошу!

– Спроси-спроси.

– Спрошу-спрошу!

– Вас что-то интересует? – в стороне двери раздался звонкий, как стёклышко, голос.

Слуги подняли головы и обернулись, застигнутые врасплох. На фоне подсвеченного факелами коридора, прислонившись к дверному косяку, объятое тёплым уютным светом, стояло диковинное создание с волнистыми золотыми волосами до плеч, облачённое в филигранно исполненные из тонких пластин доспехи из чернёного касарийского сплава со вставками из травлённой воском кожи, которые буквально обтягивали поджарое тело, как надёжный гибкий панцирь.