Ложный король

Живописцу, рождающему шедевр, до рези в боку не нравилось ощущать себя как на экзамене из-за этого морозного взгляда, пристально следящего за каждым его движением будто с намерением предотвратить возможное покушение на лик её светлости достопочтенной леди Улиссы, графини Адельхейда и Аранских холмов и прочие-прочие кудрявые титулы на половину свитка, которыми нарекла себя тщеславная бабка, и потому он старался не оборачиваться, хотя и продолжал чувствовать себя кроликом, которого приметила голодная гончая.

– Ричард, неужели теве не жарко? – старалась не шевелить губами, чтобы не портить композицию, , Улисса и взглядом указалана руки сына, которые тот скрывал под перчатками.

Шея старухи, казалось, скрипела от усилий не шевельнуться.

– Благодарю за заботу, мама, но нет, – голос Ричарда, как у любого любителя шенойского табака, был груб, как у рычащей собаки, и громок, как гудящая горниза, отчего сказанное им прозвучало как безапелляционное заявление.

Иммеле искоса поглядела на руки дяди Теабрана и хмыкнула про себя: «А может быть, он просто колдун и скрывает метку Чарны?»

– Почему ты ухмыляешься? – холодный пренебрежительный взгляд угольно- чёрных глаз Петры, обращённых в сторону невестки, противоречил доброжелательному выражению её лица.

– Разве? – переспросила Иммеле.

– Ричард, ты же не прокажённый! – оковы, налагаемые высоким искусством, были сорваны и с грохотом упали на пол вместе с книгой. – А ты не смей ухмыляться.

– Я просто вышиваю, – попыталась оправдаться леди Блэйк, вдев нить в игольное ушко.

– Мы все знаем, что значит твоё вышивание. Ты думаешь.

– Разве это плохо? – Иммеле напустила на себя искренне непонимающий вид, чем вызвала ещё большее раздражение.

– Нахалка! – воскликнула леди Аранских холмов, окончательно испортив композицию. – Вот она, северная спесь. Во всей своей красе!

– Моя мать пытается донести до тебя, Иммеле, – вкрадчиво уточнила Петра, взяв поднесённый слугой кубок, – что тебе как королеве теперь нужно сдерживать свои порывы урождённой северянки и вести себя достойно своему новому положению.

Иммеле оскорбилась.

– И какие же мои порывы вас так смутили, прошу уточнить?

Петра закатила глаза и повернулась к сыну.

– Теабран?

– Мама? – отвлёкся от книги король.

– Твоя жена снова мне дерзит.