Очищение

У нас тут мусора в гостях нарисовались! Махнул он рукой. А ты заходи, попьем чайку, так уж и быть, убедил.

Олег спокойно прошел через толпу за стариком, прекрасно зная, что теперь его никто не посмеет и пальцем тронуть. В подъезде, не взирая на день, было темно до жути и рассмотреть можно было только силуэты предметов.

– Вы бы хоть лампочку тут вкрутили что ли…

– Нет нужды в ней здесь, ты поспокойнее не мог заехать? Меня Казак давно предупредил о твоем визите…

– Семенович, ты же знаешь, я люблю по-шумному: с шарадой, с салютом!

– Давай, не выкабенивайся тут, я тебе не особо рад, вашего брата на дух не перевариваю, и, если бы не Казак, говорили бы мы с тобой только на допросе.

На втором этаже уже было достаточно светло, чтобы осмотреться: пошарпанные стены были исписаны неприличностями различной виртуозности, штукатурка с потолка практически вся была на полу, оголив бетонные плиты. Коридор, по которому вел оперативника старик, казался бесконечным. Когда-то это здание строилось для освободившихся заключенных, работающих на городских, ныне покойных, заводах.

– Пришли…

– И как ты только в этих катакомбах ориентируешься.

Войдя внутрь, Олег был немного ошарашен обстановкой, казалось, он попал в старый советский фильм: холодильник «Бирюса», стационарный дисковый телефон, радио, наверняка помнившее голос Левитана – все это создавало впечатления прогулки по музею.

– Вот это старье, я такое только в фильмах и видал!

– Сам ты – старьё, это история наша, я ещё мелкий был, а этот холодильник и это радио уже по полной работали, и что ты думаешь? До сих пор, как часы…, впрочем, ты не об этом пришел говорить, не так ли? – Старик сел за старенький столик и включил сенсорный чайник, дико выделяющийся среди всего архаизма окружения.

– Естественно, ты тут знаешь всех и каждого. Мне нужны имена всех приезжих за последние два месяца, которые здесь проживают. – Олег без приглашения сел напротив старика, от чего тот недовольно скривился, для него было непривычно такое неуважительное отношение.

– А тебе тут не картотека, опер! По чем мне сливать тебе ребят?

– А по том, Семенович, что мы оба знаем, что в твоем гадюшнике обитают рецидивисты и беглецы со всей страны.