Авессалом-3. Проклятие Хириушара

– Фома! – тощий протянул ему руку, покрытую на редкость бестолковыми наколками.

– Кирилл, – парень пожал протянутую руку.

– Не, давай без имён, – мотнул головой Фома. – Тут это не принято. Младший – само то! А это Запеканка, – он мотнул головой в сторону здоровяка, который молча кивнул в ответ, не отрываясь от работы.

– Я вообще-то думал, что наоборот… – пробормотал Кирилл и тут же, спохватившись, замолчал.

Однако, тощий Фома, которому прозвище Запеканка действительно подходило куда больше, заливисто расхохотался, как будто в жизни не слышал более остроумной шутки.

– Ха-ха-ха! Ты слыхал, Запа? Ты, оказывается, похож на Фому больше! Ток на Фому неверующего. А чё, может и правда твоя, Младший! Запа и вправду никому не верит. Ну, кроме меня, ясное дело. А ещё он ни хрена не понимает шуток! Ха-ха-ха!

Бородач, вздохнув, сплюнул в сторону и, отбросив в сторону грязный пучок травы, которым мыл котёл, взял чистый, заранее приготовленный. Кирилл присел рядом и тоже нарвал себе большой пук жёсткой желтоватой травы, больше похожей на проволоку.

– Ты чередуй, старичок, – подмигнул ему Фома, – изнутри травкой потёр маленько, потом снаружи песочком!

– Не называй меня так, – нахмурился Кирилл. – Так меня называл один… урод.

– Рыжее мудило? – лицо Фомы стало злым. – Известен нам это тип, да, Запа?

Кириллу показалось, что котёл в руках бородача скрипнул как-то особенно жалостно.

– Знаете его? Кастета?

– Ты три давай, – пробурчал здоровяк.

– Ага, извини, Младший, – серьёзно произнёс Фома. – У нас тут у всех есть вопросы к этому Кастету. Но ты и вправду, чередуй! – он снова ухмыльнулся. – Пальцы согреются!

Какое-то время все молча тёрли посуду, по очереди окуная котлы в воду в месте небольшого углубления, как показалось Кириллу, искусственно вырытого в земле специально для этих целей.

– Давно вы тут? – спросил он.

– Я где-то год. Запа подольше.

Кирилл удивлённо поднял голову. Лагерь не казался длительно обжитым.

– И вы целый год живёте в шалашах?

Фома хрюкнул от смеха, булькнув внезапно показавшейся из носа соплёй, тут же втянул её, шмыгнув носом, отхаркнул и далеко выплюнул зеленоватый сгусток.

– Не, чудак-человек, тут мы всего пару месяцев, – ответил он, ничуть не смутившись.