Авессалом-3. Проклятие Хириушара

Я с трудом сел на полу, ощупывая щёку, пульсирующую от укуса сколопендры.

– Маленькая демонстрация для тебя. Всего лишь для того, чтобы оградить от бесполезных попыток решить наш вопрос грубой силой, – ведьма едва заметно кивнула Илоне, и та, сердито хмурясь, пододвинула походный стул. – Надеюсь, дорогой, – Ратши уселась на стул и забросила ногу на ногу, – ты воздержишься от ненужного проявления своей маскулинности, потому что в твоём мужестве мы с Илоночкой (медсестра скривилась) нисколько не сомневаемся.

Надо признать, она ещё больше похорошела. Её бедра, втиснутые в кожаные брюки, округлились в положенных местах, грудь соблазнительно выпирала, так и норовя выпрыгнуть из спортивного топика, на голом животе, видном из распахнутой зелёной кожаной мотоциклетной куртки, не собралось ни единой складочки, хотя она сидела абсолютно расслаблено. Эталонная девушка байкера из американских боевиков 90-х, правда, без дурацкого начёса набок, модного в то время.

– Ты одеваешься так же, как она, – процедил я сквозь зубы.

– Правда?! – ведьма изумлённо вскинула брови, оглядывая себя, – Илоночка, это правда? Я действительно копирую стиль нашей гостьи Анастасии?

Медсестра, злобно зыркнув на Ратши, молча отвернулась в сторону.

– Вот и я думаю, что нет! Как ты мог такое подумать, Авессалом? Это же очевидно: у меня зелёная куртка, а у этой глупенькой дхолайш – фиолетовая! Право, никакого сходства! Ты такой невнимательный, Авессалом-медиум.

– Ты позвала меня? – я проигнорировал вопрос. – Зачем?

– Я не звала, – она откинулась на спинку стула, вытянув ноги и взгромоздив один ботинок с «тракторной» подошвой на другой. – Но я рада тебя видеть.

– Что…

– Что мне нужно? – быстро перебила она, нахмурившись. – Пожалуйста, дорогой, перестань задавать один и тот же вопрос, прошу тебя. Не разочаровывай меня, ещё чуть-чуть, и мне покажется, что становишься скучным.

– Что тебе нужно… – упрямо продолжил я. Её лицо вытянулось, – …от нас?

– Оу! – губы Ратши собрались в «дудочку», потом снова расплылась в усмешке, обнажив её странные, заостренные как у дельфина зубы.