Авессалом-4. Сын тьмы

Кастет, отчаянно вереща, отбивался от нападающего на него мужика. Окровавленный, заросший кудлатой бородой по самые глаза, он полз по доскам пола, вцепившись зубами в штаны их тощего проводника. Кастет изо всех сил лупил бородач по голове и плечам дубинкой, но тот, казалось, не замечал ударов. Он размахивал руками, на пальцах которых виднелись длиннющие чёрные когти. Кастет извивался угрём, уворачиваясь от ударов. Потом, споткнувшись о лежащий труп, рухнул назад.

– Кейри, Кирилл, умоляю!!! – завопил он, отталкивая нападавшего свободной ногой.

Кейри Тель прыгнул вперёд и, схватив тощего под мышки, потянул к выходу. Бородатый взревел. Кирилл перепрыгнул через Кастета и с размаха вбил бородачу нож меж лопаток, пригвоздив к полу. Мужик зашипел и, выпустив из зубов штаны Кастета, заскрёб когтями по доскам, выдирая из них здоровенные стружки.

– Сука! – ищейка тут же откатился в сторону, вскочил на ноги, лихорадочно озираясь по сторонам. Губы его кривились от ярости, в уголках рта раздувались и лопались пузырьки слюны.

Кастет бросился к выходу, подхватил с земли чью-то оторванную руку с мечом и стал отдирать мёртвые пальцы, освобождая рукоять. Кирилл, отступил в сторону, рассматривая того, кто напал на них. Одежда бородача была похожа на лохмотья нищего, чем разительно отличала его от остальных мертвецов. Оборванец всё ещё дышал, несмотря на многочисленные раны и нож Кирилла в спине. Он мотал головой, клацая заострёнными зубами и поливая пол чёрной слюной.

– А ну, погоди! – Кейри Тель перехватил Кастета, влетевшего в комнату с мечом.

Кирилл нахмурился, но всё же подошёл к бродяге и наступил тому на предплечье, придавив руку к полу. Тель схватил бородача за другую руку и повернул запястьем к себе.

– Ух ты, это же лесное братство! Разбойники.

– Это те, что устроили здесь бойню? – спросил Кирилл.

– Как и те, что устроили засаду нашему бывшему антрепренёру Плаксе.

– Плаксе? – не понял Кирилл.

– Прозвище главного у твоих комедиантов.

– Так вы уже видели таких уродов? – Кастет сжимал рукоятку меча, дрожа от злости.

Тель кивнул. Кирилл промолчал, глядя на размытую грубую татуировку в виде черепа на запястье бродяги.

Тот вдруг прорычал что-то, забрызгав фокуснику сапоги чёрной мокротой.

– Что он там лает? – прорычал Кастет.

– Что все мы вскоре умрём в невероятных мучениях, – ответил Тель. – Ну, не дословно, конечно, но близко к тексту.