Авессалом-4. Сын тьмы

В этот момент раздался дикий рёв. Все трое обернулись. Бродяга, каким-то невероятным образом умудрился, поднявшись на руках, выдрать нож из пола и теперь поднимался на ноги. Тель застыл на месте, присев на полусогнутых ногах, Кастет вытаращил глаза. Кирилл опомнился первым. Выхватив из рук Кастета меч, он прыгнул к бродяге, резко взмахнул лезвием, крутанувшись на пятках. Меч со свистом рассёк воздух и мягко чавкнул, перерезав горло одержимому. Его грязная, нечёсаная борода задралась вверх, под ней разверзлась резаная рана.

Голова бродяги опрокинулась назад, повиснув на тонкой полоске кожи, его тело грузно сделало несколько шагов назад и осело, упёршись спиной в стену. Из раны вдруг показалось чёрное щупальце. Оно выскользнуло на грудь разбойника, стекло по лохмотьям на пол и бесшумно поползло к Кастету, который смотрел на него, словно заворожённый. В этот раз первым отреагировал Тель. Он подхватил с пола валявшееся в углу помойное ведро и резко перевернув, накрыл живую субстанцию.

– Уходим! – скомандовал фокусник, и быстро вышел во двор.

– Держи, – Кирилл сунул меч Кастету в руки и последовал за Телем.

Дойдя до ворот, они обернулись. Тощий, мрачный как туча, стоял в дверях.

– Кастет, ты идёшь? – крикнул Тель.

Тот, не говоря ни слова, развернулся и бросился внутрь. Из дома раздалась громкая ругань и чавкающие удары меча по телу. Кирилл с Телем переглянулись.

– Что там происходит?

– Полагаю, наш друг решил отомстить мертвецу за свой испуг, – пожал плечами фокусник.

– Он мне…

– Да, да, конечно, – перебил Кирилла Тель. – Обещаю больше так не говорить.

Из дома, кривясь от злости, выбежал Кастет, в одной руке держа меч, в другой нож, которым Кирилл ударил одержимого. Остановился, обтёр оба лезвия об один из трупов, потом сунул нож в руки Кириллу. Тот на секунду замялся, потом быстро окинув взглядом залитый кровью двор, принял клинок и засунул его за пояс.

– А это ещё что? – Кейри указал на мешок, который Кастет забросил на плечо.

– Если этот ваш ниб такой ценный, – проворчал тот, – пусть побудет у меня.

Они вышли из ворот.

А в следующий момент на них навалились чудовища. Пятеро. Грязные, оборванные, заросшие длинными лохматыми бородами, с раздутыми и искажёнными, практически потерявшими человеческие черты лицами. Оскалив зубы, огромные и острые как у акул, они с рёвом бросились на Кастета, сшибив того с ног. Тощий в этот раз не растерялся.