У крайней линии

Когда оставшиеся боевики и сам Джегадин, перемахнув через бруствер, оказались у колодца, им пришлось иметь дело с шестью не желающими умирать российскими солдатами.

Джегадин перемахнул бруствер последним. Он успел увидеть оглушенных и лежащих без сознания боевиков Вахи и Бриггса и услышать хруст собственных переламываемых шейных позвонков.

После чего у колодца наступила тишина, которую и отметил в своем сообщении по радиостанции Пятый.

2

Денисов стоял, крутя головой во все стороны.

Пространственное перемещение было совершено настолько мгновенно, что он ничего не почувствовал.

Ничего не почувствовал? Как бы не так! Виктор вдруг ощутил себя каким-то другим!

Он покрутил головой – это далось ему легко. Ни следа застарелого остеохондроза, из-за которого он вообще-то уже давно с трудом шевелил шеей. Подумав, поднял руку и внимательно посмотрел на кисть – ни следа старческих пятен на коже, которые начали образовываться на его руках вот уже несколько последних лет.

Радужный, который, казалось, переместился одновременно с ним, стоял теперь рядом и заметил недоумение Денисова и его т е л о д в и ж е н и я; переливаясь, он был готов начать объяснения.

– Как это понимать? – спросил Денисов. Теперь он трогал свое лицо: касался пальцами носа, пошевелил губами, потом внимательно на ощупь обследовал кожу.

– Вас тоже омолодили, Виктор, вы просто ничего не почувствовали, ни процедур, ни времени, проведенного в медицинском аппарате наших Исследователей.

Сознание ваше не тронуто, мы также не меняли ничего в ваших личностных качествах. В отличие от остальных, которые подвергнутся более глубоким преобразованиям. По объективным причинам!

«Ну, спасибо и на этом…, думал Виктор, хоть мозги и сознание не тронули. Ладно, чего уж там…»

Он осмотрелся вокруг. Неплохо они постарались – кругом везде деревья, вдали за лесом виднелось что-то вроде морского побережья.

А сбоку от них среди редких стволов темнело лесное озеро с гладкой неподвижной поверхностью воды.

Вот только эти деревья… Он присмотрелся к веткам дерева, возле которого стоял. По всему видно – хвойное, но хвоя отдает фиолетовым цветом, и растет пучками на черенках, как на Земле – листья. А вообще – красиво, вынужден он был признать, поднимая голову и глядя на голубое небо, по которому проплывали чуть более желтоватые, чем на Земле, облака.