Вольный охотник

– Кровь, значит, пролить… – пробормотал себе под нос юноша, привязывая коня к стволу чахлой березки, растущей шагах в двадцати от ольхи. – И явится, стало быть, вестница. Ну, давай попробуем, чего ж.

Он аккуратно, пробуя прочность почвы ногой, перед тем как перенести на нее вес тела, приблизился к покалеченному дереву. Вынул кинжал, уколол палец и выдавил каплю крови на комель. Старуха же сказала – хотя бы каплю. Вот вам капля! Большего количества крови, чем необходимо, Ян лишаться не собирался.

Менее знакомому с предметом человеку могло бы показаться, что призыв вестницы кровью очень уж похож на темный ритуал из обширной коллекции таковых у закладных ведьм.

Однако Ян совсем не переживал – демоническими обрядами здесь и не пахло. В основе призыва лежал еще ветхозаветный принцип – добровольная жертва. Не кровь имела значение, а готовность человека без понуканий с ней расстаться.

Пару минут ничего не происходило. Капелька крови успела почти исчезнуть, когда ветер, не имеющий ничего общего с естественными потоками воздуха, поднял прошлогодние прелые листья, закружил в причудливом танце и уронил обратно на землю.

Оставив после себя фигуру худой до болезненности пожилой женщины в простом сельском наряде. Полупрозрачную – сквозь ее спину и лицо проглядывал ствол разваленного молнией дерева.

Она подняла голову и поймала взгляд юноши. В прямом смысле – поймала. Даже если бы он захотел, оторваться от двух глаз, синих, словно летнее безоблачное небо, уже не смог бы. Синь увеличилась – сперва до размеров ладони, затем большого блюда, а потом и вовсе заняла весь мир Яна.

Схожее ощущение он пережил, когда проходил тестирование в Экзархате. Тогда юноша тоже попал в некое место, не имеющее никакого отношения к пространству и времени, и которому больше всего подходило определение – Великое Ничто. Только в этот раз не было никаких созвездий, возникающих из ниоткуда божественных конструктов, вообще ничего похожего на акт первичного творения. Вместо этого Ничто поглощалось Тьмой.

И он, Йоханн фон Эссен, находился на самой границе между полотном, на котором Творец создавал мир, и Хаосом.

Не было никаких слов. Не было посланий, откровений или даже запутанных, но хоть что-то объясняющих предсказаний. Только Упорядоченное, которому лишь предстояло стать материей по плану Всевышнего, абсолютная Тьма, желающая это поглотить и сделать частью себя, и он. Крохотная песчинка, которую и разглядеть-то было сложно, висящая на границе между ними.