Вольный охотник

Получив вторую уже серьезную рану (разрубленная глотка Адама в обличье человека явно в счет не шла), тварь тут же прекратила вести светскую болтовню и бросилась в атаку. Двигалась она, несмотря на полученные повреждения, очень быстро. И умудрялось с такой скоростью орудовать сдвоенной своей рукой, что казалось, будто их у нее с десяток.

Яну пока удавалось уходить от атак Олельковича, лишь один раз пропустив скользящий удар. Куда хуже приходилось от жара, который монстр буквально излучал. Вблизи казалось, от высокой температуры плавятся волосы.

Брови сгорели точно. Юноша буквально чувствовал, что лицо его горит огнем, но разорвать дистанцию никак не мог.

– Возомнивший о себе червяк! – ревело чудовище голосом, ничего общего с человеческим не имевшим. Одновременно с этим оно не прекращало наносить удары. – Смертный прах! Ты не выстоишь против меня!

«Плеть» погасла – истекло время активности конструкта. «Сеть» была бесполезна. Шпагой можно было орудовать только на очень близкой дистанции, что приводило к ожогам.

В свете этого уверения демона казались довольно обоснованными. Часть разума Яна начала нашептывать ему о необходимости прекратить сражение и попробовать сбежать. Тварь ведь одной ноги по колено лишилось, не сможет угнаться.

Юный охотник отбросил пораженческую мысль и лишь крепче сжал зубы. После чего пошел в контратаку. Закрутил шпагу, непредсказуемо меняя направление ударов, пряча их за финтами и обманными техниками. Пару раз ему даже улыбнулась удача.

Один раз, когда клинок отрубил уже изуродованную кисть на одной руке, второй – когда удалось провести колющий в бок монстра.

А потом сильнейший удар сбил его с ног и отправил в недолгий полет. Упал на землю Ян метрах в трех от противника, ощущая себя так, словно во всем теле не осталось ни одной целой косточки. Попытался подняться – ноги отказались слушаться.

– Вот и все! – миловидная головка княжича на торсе монстра вновь заговорила своим голосом. – Вы так храбро сражались, барон! Но все зря, все зря.

Каждый, кто бросал мне вызов, умирал.

– Кому это «мне»? – выкашлял вопрос Ян. – Адаму Олельковичу или той твари из Бездны, что нацепила его голову как украшение?

Как ни странно, но этот вопрос поставил врага в тупик. Голова княжича склонилась, обозревая искаженное Скверной тело, губы скривились в узнаваемой брезгливой гримасе, а из глаз выкатились две крупные слезы.

– Как же это? – прошептал уродец.