Троецарствие. Маркиз

А она – глазки в пол и технику врубила!

– Да, – с невероятной смесью раздражения и восхищения ответил я.

И подумал, что, если мы не убьем друг друга в процессе будущей семейной жизни, из нас получится отличная пара.

Глава 37

Ждать возвращения девушки, отправившейся в стан врага, где с ней (Не думать об этом! Не думать!) могло произойти что угодно, было невыносимо. Я даже не ожидал от себя такого! Обычно, когда другие люди принимали на себя весь риск, я только радовался – не мне отдуваться. А тут…

Черт! И дело даже не во влюбленности (хотя чувства к Юэлян не стоит скидывать со счетов).

Просто… Это было неправильно! То есть как раз правильно – с точки зрения полководца. А вот для человека недостойно. Вот ведь… Когда это я успел сделаться таким совестливым?

И внутренний голос, чтоб его, молчал. Я даже попытался говорить от его имени, мол: «Да что с тобой, братан?! Она сама вызвалась, у нее техники Стрелка девятого разряда, а у тебя – лапки», – но выходило неестественно. Лё Ха бы так не сказал.

Вернее, сказал бы, именно так и сказал бы, но в тщательно выверенное время, отчего слова сделались бы правильными и точными. Подсознание, фигли! Могёт!

Видя мое состояние – то тяжелое молчание, то едкая реплика в ответ на вопрос, а то и вспышка гнева, – мои соратники поспешили оставить меня одного и рассосаться по лагерю. В конце концов, у каждого командира в военном походе куча дел: проследить, чтобы солдаты чего-нить не учинили, проверить караулы, надавать тумаков повару, который не доложил риса, ну и так далее.

Можно еще в строевой поупражняться.

У одного лишь Стратега в подобной ситуации дел нет. Одна работа – думать. Желательно о том, как победить неприятеля, но у меня выходило только беспокоиться о Юльке.

Бык разве что далеко не ушел. После нападения кэндзи он старался не оставлять меня одного. Разреши ему, он бы в шатер переехал, спал бы где-нибудь у входа, в полной готовности вскочить и принять бой хоть с Тенью, хоть со всей армией желтых.

Однако и у него заканчивался резерв душевных сил – терпеть мои заскоки он уже не мог.

Но, даже сохраняя дистанцию, богатырь, насколько я понимал, оставался неподалеку. Нарезал круги вокруг командирского шатра, готовый в случае чего служить и защищать.

– Не надо было соглашаться! Запретить – и хрен бы она куда пошла! – сквозь зубы прошептал я. Тут же осознал, что завьюжил голову мыслями настолько, что начал разговаривать с собой вслух, и в раздражении хлопнул ладонью по бедру.