Троецарствие. Маркиз

Совет длился около двух часов, и за это время мы не обсудили ни одного вопроса из тех, что я планировал на сегодня. Спорили до хрипоты, разбились на три лагеря. Первая «партия», возглавляемая Мытарем, считала, что мы должны принять условия Цань, а потом не выполнить свою часть сделки. Мол, война – путь обмана, и все такое. Китайцы в этом плане молодцы. Заранее написали кучу трактатов, в которых оправдали все сделки с совестью.

Другая группа, сплотившаяся вокруг Быка, выступала за то, чтобы послать женщину и ее предложение в пешее эротическое приключение на другой берег Длинной Реки.

Я, сам себе изумляясь, выступал за честный союз с Цань. Нет, я не верил, что люди меняются, а то, что рассказала Матушка И, очень нехорошо характеризовало вероятного союзника. Да и морской порт отдавать не хотелось.

Но понимал я и другое. Во-первых, сам я не справлюсь. То есть сейчас могу разбить Чжоу Сю, но где гарантия, что остатки войск желтых не соберутся вновь и не нападут на Поян, пока я буду в отлучке.

Во-вторых, пообщавшись с Цань, я понял, что, стоит мне ее послать, как она тут же встанет на сторону одного из моих врагов. Сама выступать не будет, силы не те, но нафига мне желтые, у которых есть союзник с десятью тысячами конницы?

Ну и, в-третьих. Врать было неправильно. Карма – она настигнет. Рано или поздно. Ты разок предашь, а там и с тобой так же обойдутся.

«Идущий по Пути превращает вероломство в верность».

Глава 33

Спустя пару часов после совета, уже поздним вечером, я сидел на дереве и кидался камешками в окно. Надо ли объяснять, что это было за дерево и кому принадлежала комната, в окно которой летели мои миниатюрные снаряды? Вот так – днем я серьезный мужчина, весь из себя Стратег и военачальник, а вечером… Вечером я всего лишь парень, на которого обиделась подружка.

Причем именно так. Я в самом деле хотел объясниться, добиться того, чтобы Юэлян все поняла и не дулась на меня, как мышь на крупу. Не ради союза с ее отцом, а потому что так надо было! Девчонка мне нравилась, между нами точно появилась какая-то искра, и я совсем не хотел, чтобы она погасла, так ни во что и не превратившись.

Кто-то сказал бы, что вести себя так мужик не должен.