Промоутер

На кухне он пил пиво с молодой девицей в чёрной футболке и голубых джинсах с большой дыркой в районе колена. У неё были симпатичное, но примитивное лицо дешёвой куклы; чёрные, крашеные, как у готов волосы, и маленькие карие глаза. Раздевшись в прихожей, Влад прошёл на кухню.

– Не помешаю? – обратился он к Владу и его подруге.

– Нормально, – сказал Влад. – Поспишь на раскладушке на кухне?

– Конечно.

– Это Оксана.

– Очень приятно.

Девушка оказалась не разговорчивой. Она отвечала коротко, иногда междометиями и ничего незначащими непонятными словами.

Влад рассказывал, как он разводил клиентов на чаевые, хорохорился перед подругой. Степан пил только свою газировку. Он не любил спиртное. Когда Оксана ушла в душ, Влад решил вывести товарища на откровенный разговор. Он сидел расслабленно, закинув ногу на ногу, смоля дешёвую пахучую сигарету. От его курения на кухне давно уже пожелтели обои и потолок.

– Стёп, я давно тебя хотел спросить. Вот ты, на вид, нормальный парень, не урод; почему у тебя нет подруги? Как ты с этой проблемой справляешься? Стряхиваешь в кулачок? Не понимаю я тебя.

Степан покраснел.

– Не получается у меня с бабами.

– Из-за денег?

– И это тоже имеет значение.

– Я тоже гол, как сокол, однако вон, нахожу иногда себе подружку поразвлечься на недельку-другую.

– Не все такие ловкие, как ты.

– Да, Стёпа, ты у нас не от мира сего. Я без оскорблений, так, констатирую факт. Я просто удивляюсь, как тебе ещё удаётся выживать в этом сумасшедшем, жестоком мире.

Ладно, я пошёл.

Оксана вышла из ванной, обёрнутая полотенцем, и вошла в комнату, закрыв за собой дверь. Влад пошёл в душ.

Степан лёг на раскладушке на кухне около батареи. Он любил спать в тепле. Из комнаты доносились звуки копошения и возни, резкий голос Влада и жалобное поскуливание Оксаны. Степан давно заметил, что Влад во время секса любил комментировать происходящее нецензурной матерной бранью. Бармен-Казанова периодически приводил своих подруг в квартиру. Присутствие Степана его нисколько не напрягало, а может быть, даже и подстёгивало даже, то обстоятельство, что у его сердцеедства и успеха у женщин есть свидетель.

Такой лёгкий эксгибиционизм в ещё незапущенной форме. Человек так устроен, что свою значимость, он часто ощущает только в сравнении с кем-то более ущербным.

Чтобы проветрить от дыма кухню, Степан приоткрыл форточку. Он закрыл глаза. Голоса из комнаты и посторонний шум смолкли в его сознании. Он опять мечтал.