Троецарствие. Герцог

Я узнал от него все, что хотел, пусть себе идет.

Внутри себя я даже лапки потирал со злобным смехом. Какой вы коварный, господин Вэнь! Надо же, как ловко все придумали! Настоящий Стратег.

И только часть меня принятому решению сопротивлялась. Рассудочная, умеющая задавать правильные и неудобные вопросы. Один из них звучал так – а как ты за этим стариканом следить собираешься? На крыльях ветра за ним лететь? Это же не город, где ты мог бы попросить Матушку И приставить ему топтуна в компанию. Это берег реки, военный лагерь вокруг паромной переправы, а потом горы, леса и вообще джунгли.

И вообще – что за игры в шпионов? Что мне с того, что я узнаю его явки и пароли? Даже если смогу выяснить со стопроцентной уверенностью, что послал мне наемника сам Чжугэ Лян – что это изменит? Стоит это того, чтобы отпускать опасного одаренного?

Гвардейцы тем временем выполняли приказ. Легко подняли дедулю на ноги, разрезали веревки, которыми были стянуты его руки, сняли повязку с его глаз. Колдун поклонился мне, мол, спасибо, очень неожиданное решение, пусть и непонятное.

Я в ответ сделал лицо из камня и дернул головой – вали уже, дескать. Собой я очень гордился – на ходу, считай, на коленке, придумал такой план!

Дед сделал несколько шагов прочь от нашей компании, но затем почему-то обернулся. Вероятно, мелькнула у меня мысль, сбитый с толку моим великодушием, он решил рассказать мне всю правду. Неудивительно – с таким, как я, он еще не сталкивался. В китайцах-то милосердия и чайной ложки не наберется – другое дел у нас, у русских!

Именно в этот момент собственные рассуждения показались мне странными.

Какими-то – не моими. Точнее, моими, но давними и, как мне казалось, уже изжитыми. Было в них что-то самовлюбленное, свойственное мне прежнему, когда я еще не полки водил, а бытовую технику продавал. Уверенность в собственной исключительности и даже избранности, но при этом непризнанности. И подсознательное желание того, чтобы мир наконец увидел, что за человек скрывается под рядовой внешностью консультанта «Эльдорадо».

В Китае я от всех этих фанаберий избавился довольно быстро. Думал, что избавился. Когда стоишь перед настоящим выбором, жизнь или смерть, когда должен быстро принимать решения, которые спасут или угробят тысячи твоих воинов, не остается времени на то, чтобы оценить себя со стороны и кому-то там понравиться.

Это, собственно, и корябнуло. Мне почему-то сделалось очень важно, чтобы старик-наемник понял, против кого он выступил.