Троецарствие. Беглец

 – Лисица снова превратилась в девушку, довольно странно смотревшуюся в своем нарядном платье посреди густых зарослей. – Я его чувствую.

Я глянул в указанном направлении и мысленно чертыхнулся. Ну, конечно! В самом центре, в большом шатре, вокруг которого на десять шагов никаких других построек не имелось. Подобраться к нему скрытно нечего было и думать.

– Глянуть надо, – ответил я. – Никуда не уходи.

И взлетел в небеса.

С высоты птичьего полета задача выглядела еще менее выполнимой. Между нами и разбойниками находилась полоса отчуждения – горная речушка, с широким каменным плесом, перебраться через который незамеченным нечего было и думать.

За этими постройками располагалось что-то вроде плаца – небольшая, утоптанная до состояния камня земля, в центре которой располагалась полевая кухня, парочка непонятного назначения навесов и здоровенный загон, полный людей.

– Подождем ночи! – не смущенная моим рассказом заявила Ноу Ниу. – Как думаешь, наши «слуги» не украдут твоего коня и припасы?

Ехидна!

– Они боятся, что ты их потом найдешь. Так что не станут этого делать. Ты мне лучше скажи, как собираешься получить здешнего атамана.

– Ночью. Увидишь! – ничего не объясняя, она чуть высунула язык и продемонстрировала на его кончике невесть как держащуюся жемчужину.

– Вот чего мне не хочется, так это смотреть! – буркнул я.

Предстоящий квест был, наверное, самым безумным из тех, что приходилось исполнять. Не просто пробраться в центр охраняемого лагеря разбойников, но еще и посидеть возле палатки атамана, ожидая, когда моя напарница натра… наестся. Но делать нечего – она не может без меня, я без нее, вот и получается, что нужно идти на компромисс.

От нечего делать я еще раз «полетал» над лагерем, особо изучив возможные пути подхода. Завис над загоном с людьми – пленников было слишком много, не меньше, чем половина численности самих бандитов. Видимо, совсем недавно они напали на какую-нибудь деревеньку углежогов или бортников и сейчас собирались их продать удельному князю.

В этих краях такое было сплошь и рядом. Кроме земли, главной ценностью была налогооблагаемая база – те самые люди.