Наследник Седьмой Марки

Перед дверью, ведущей непосредственно в кабинет декана, за столом сидел, казалось, двойник Юлия Цховского – молодой мужчина в строгом костюме и с важным выражением на лице.

– Вы к кому? – спросил он степенно.

Эссен демонстративно огляделся по сторонам, а потом перевел взгляд на референта, как бы говоря – а к кому тут можно еще попасть, кроме декана? Дверь-то одна. Но на того пантомима не произвела никакого впечатления. Он нахмурился.

– Ян Эссен, новый слушатель, – подавив вздох, сказал барон.

– По какому делу? – тут же выстрелил новым вопросом референт.

– Представление, получение учебной карточки, плана занятий и что там еще требуется от новичка.

– Это вам в секретариат общего отдела, молодой человек, – порученец резко утратил и тот небольшой интерес, который проявлял к визитеру. – Этажом выше, расположение кабинета такое же.

И отвернулся, демонстрируя, что он очень занят, а посетителю, вообще-то, пора уходить. Но Ян-то помнил, как дядя ему сказал, что он должен непременно зайти к декану.

Он еще раздумывал, что бы ему такого сказать или сделать, когда дверь в приемную резко распахнулась, впустив взъерошенного парня. Одного из тех двоих, которые со свеем, то есть финном, зажимали за углом модницу.

– Владимир Попеску! – тут же повернулся в его сторону разгневанный референт. – Что вы себе позволяете? По какому праву вы столь бесцеремонно врываетесь в кабинет декана?

Ян мог бы поправить его, напомнив, что означенный Попеску ворвался вовсе не в кабинет декана, а лишь в его приемную, но не стал.

– Камиль, там!.. – на вдохе начал было вторгшийся, но порученец декана перебил его.

– Камиль Теодорович!

– Да парастусу мати[13 - Парастусу мати – твою же мать (румын.)], Камиль! Там Пекке руку сломали!

– Что? – тут же подскочил референт. – Кто? Когда?

– Да какой-то новенький, я его не знаю! Только что! Мы Пекку уж отволокли к медику, а тот делся куда-то! Внутрь вошел и…

Ян стоял слева от входной двери, которая наполовину прикрывала его, поэтому ворвавшийся в приемную Попеску сразу не обратил на него внимания.

Камиль, который, по мнению Яна, на Теодоровича явно не тянул, проследил направление взгляда жалобщика и сразу все понял.