Граничник. После Судного дня

Следом установили всенаправленную антенну, которая в теории могла предупредить о любом Разломе в радиусе двадцати километров. На практике, правда, дальности приема хватало на втрое меньший радиус, но в наших условиях достаточно было и этого.

И напоследок окружили лагерь посеребренной и освященной стальной нитью толщиной в волос и прочности неимоверной. На нескольких уровнях сразу: снизу, по-над землей, повыше, у пояса, и еще выше, где у человека горло. Такая штуковина от зверя не убережет, разве что заставит запнуться, а вот ротозею из племени дьявольского способна отхватить ногу или руку, стоит только зацепиться.

А вот с неба прикрываться не стали: ни сил, ни материалов на это не имелось. Ограничились запуском последнего дрона-разведчика, опять же с управлением на мне.

Стефан буквально валился с ног. Слушал все мои пояснения, кивал, но было видно, что держится он на одной только воле. Наконец, закончив с обустройством, он поел, и я разрешил ему лечь поспать. Предупредив, что будить буду очень жестко – куда там ведру с ледяной водой.

Я тоже погрузился в состояние, которое применительно к такому, как я, можно было назвать сном. Отключил большую часть функций, оставив только контроль датчиков и управление дроном, описывающим замысловатые петли над нами. Бодрствовать в полноценном режиме было непродуктивно для отдыха человека – энергия на мою «жизнь» берется ведь из его тела.

А поутру, едва только лучи солнца осветили дремучую чащу, где мы встали на ночевку, как и обещал, разбудил подопечного. Резким до пронзительности звуком, слышать который, впрочем, способен был только он.

– Что? – подскочил воспитанник. И принялся озираться. – Демоны?

– Нет, отрок. Это стандартный сигнал побудки в училище, память о котором стерта из твоей головы. Так у кадетов вырабатывается привычка просыпаться в установленное время и вообще спать вполглаза. Правда, в училище он звучит не в твоей голове, а на всей территории, но мы тут, как ты понимаешь, несколько стеснены в средствах.

Стефан перестал крутить головой и скорчил заспанную и одновременно укоризненную гримасу. Уже начал привыкать, что смотреть на собеседника, чтобы продемонстрировать свою эмоцию, не обязательно.

– Ты рожи мне не корчь. Тебя еще многому научить нужно, чтобы до Новгорода живыми добраться. Готовь завтрак, а я пока расскажу, что дальше делать будем.