Армагеддон, или Три дня мрака. Числовой мир

Две головы человеческие, зловещие и страшные, с лохматыми волосами уродливой женщины, с круглыми, как два блюдца глазами, сверкали острыми зубами, нагоняя страх. И завершал это чудовище хвост скорпиона, огромный, стоячий и грозный. Саранча хлопала крыльями, и казалось, несется галопом колесница по мостовой, с четверкой запряженных коней, несется словно ветер неудержимо и стремительно.

– Это кто? – послышался голос из толпы.-Саранча или лошадь?

– Не знай, не видел никогда такого. Чудовище какое—то.

– Ой, какое оно безобразное и страшное.

– Не думаю. С такими-то зубами травку щипать не будет, это точно.

– Уходить надо отсюда, – проговорил молодой паренек-студент, непонятно откуда и где нечаянно примкнувший к группе людей.

Профессор постоял подумал и махнул рукой:– Уходим.

Группа сделала десятка два шагов, но далеко они уйти не смогли.

Саранча очень легко поднялась в воздух и глядела с высоты, высматривая жертву. И не успели люди опомниться, как она спикировала на них и ударила хвостом в толпу.

Виктор сорвался с места, схватил паренька, рухнувшего на колени, и бросился с ним бежать к небольшому зданию, еще уцелевшего после бомбежки. Все бросились за ним и скоро были возле здания.

Чудовище спикировало еще раз, но промахнулось и попало в стену. Стена задрожала, но выдержала. Люди пытались попасть в подвал, они знали, что там было на много безопаснее, чем возле расщелины.

Юноше было плохо. Яд от укуса подействовал и он онемел. Паралич распространился по всему телу, и только глаза еще живые говорили о том, что он не потерял разум, а все еще живет. Его губы чуть заметно шевелились, и Андрей смог разобрать несколько слов.

– Не хочу жить. Лучше умереть. Помоги мне. Убей меня.

Женщины плакали. Мужчины молча угрюмо стояли возле него и не знали, чем помочь.

28

Святого отца, что-то сильно беспокоило, и он, то и дело, подходил к двери и прислушивался.

– Что там такое? Что вы там слышите? Что-то не так? -беспокоились люди.

– Пока я и сам ничего не могу понять, ничего не знаю, ничего не понимаю.

– А что же нам тогда делать? Если уж вы ничего не понимаете, что говорить о нас. Мы все вообще как в тумане от страха.

– Ждать.