Странный странник

Его нельзя было оскорбить, любую грязь он превращал в Святой источник, а полученный стресс служил для него лишь лекарственным средством от сезонной хандры, причиненные побои способствовали более активному кровообращению, что довольно омолаживающе влияло на организм в целом. Конечно нельзя сказать, что Буян не испытывал чувства страха и боли, но он точно презирал Смерть и открыто хохотал в лицо опасности, горделиво и всегда заносчиво бросал вызов любой неопределённости, какие бы последствия она не сулила своему потенциальному покорителю.

Красивая, и по-наивному открытая улыбка, которая никогда не сходила с лица этого безумца, вводила окружающих в лёгкое раздражение. Но Буян, не желая оскорблять людей своим безудержным оптимизмом, прикидывался несмышлёным глупцом, непонимающим всю трагедию Жизни. Образ необразованного дурачка сослужил хорошую службу нашему охотнику за людскими сердцами. Поверхностное отношение к Жизни, очень помогало коммуницировать с коллегами на работе и вполне случайными людьми, но в котле его мыслей кипели по настоящему амбициозные страсти, его пытливый ум не давал и минуты покоя своим натянутым нервам. Всё подвергал он сомнению, даже факт своего рождения Буян пытался оспорить в небесной канцелярии. Вопросы, которые он задавал себе, были весьма просты и вроде каждый знал на них ответы, но только Буян упрямо отказывался их понимать, подозревая их в сокрытии более глубокого смысла. Бормоча под свой сломанный нос один и тот же вопрос на протяжении не одного года, он пытался всё-таки постичь ту скрытую тайну, которую, как ему казалось, хранило всё изученное и давно разгаданное. Самые волшебные истории, по мнению Буяна, присутствуют практически во всём, даже в самом обычном и ординарном. Буян часто испытывал внутреннее возмущение, когда люди быстро учили стихи и глотали книги как горячие пирожки. Ему это давалось гораздо сложнее, любая прочитанная книга могла погрузить его в довольно длительное размышление. Буян вообще не понимал как можно читать чужие произведения, пусть и гениальные, не испытывая к ним хронического отвращения и скептического подозрения. Мысли других, и, как правило, не подтверждённые практикой, никогда ещё не принесли пользы человечеству, в словоблудие превращаются их Великие произведение. Не реализованные фантазии поэта принесли человечеству слишком много страдания, домашние писа?ки, уничтожили гораздо больше человеческих душ, чем самая страшная религия разврата.