Александр Невский. Повесть

У дороги Александр заметил до конца ещё не разложившиеся трупы.

– Почему не похоронили?

– Некому хоронить. Видимо в округе мало, кто остался в живых после татарского набега, – сказал Годислав – дружинник Александра, ехавший рядом.

Александр остановил коня.

– Это наши люди?

– Судя по остаткам одежды, да, – сказал Годислав.

– Надо похоронить. Даже звери не стали питаться ими.

– Не все звери едят гнилое мясо.

Тела захоронили слуги Александра.

Дальше у дороги заметили останки двух человек.

– Татары, – сказал Годислав. – Видишь, кривой меч. Что тоже похоронить?

– Нет, эти пускай валяются. А меч возьми.

Прибыли в Переяславль. Город представлял собой жалкое зрелище. Вместо когда-то аккуратно уложенных бревенчатых стен теперь был установлен кривой, местами очень низкий частокол. Ворота были такими уже убогими, как и всё вокруг из неотёсанных тонких брёвен. Александр слышал, что переяславцы сами сдались на милость татарам на третий день штурма; но татары обманули и никого не пощадили ни детей, ни женщин, ни стариков.

В городе Александр насчитал только пятнадцать домов, остальное всё было порушено и сожжено. Строили ещё три дома. Церковь почти не пострадала. Двое человек на лесах красили стены церкви.

– Я останусь здесь, – сказала Евдокия.

– Здесь? Где же ты будешь жить? – спросил Александр.

– Неподалёку отсюда есть монастырь, он совсем не пострадал от татар, поживу пока там.

– Хорошо. Я оставлю с тобой дружинников и прикажу им заняться строительством в городе нового двора. Не суди его. – Александр говорил об отце.

– Я не сужу.

Владимир. Когда-то это был крупный богатый город Восточной Европы. Теперь город выглядел как просто поселение, и только частые красивые церкви напоминали о былой красоте и былом богатстве. «И последние станут первыми», – написано в Евангелие, что можно переделать в: «И первые станут последними».

Посада не было. Александр заметил за стенами города только три землянки. В том, что раньше было посадом остались только две поломанные яблони. Яблони и вишни татары вырубили для костров, у которых они грелись, и на которых готовили пищу. Землянки в самом городе – это выглядело очень убого и тоскливо. Ярослав восстановил только одну стену, остальное всё было заделано частоколом.