Другие хозяева

– Я на время к ним перебралась, – сказала Томочка, – пока Ильи нет.

Она села напротив.

– Начнем, что ли? Есть хочу, как сто китайцев.

Леля неожиданно поняла, что тоже голодна. От аромата Томочкиных пирогов сводило желудок.

Томочка разлила по бокалам кагор.

– С праздником, Лелечка. Пусть все будет хорошо, и на нашей улице перевернется грузовик с конфетами. Даже не один.

Леля кивнула и улыбнулась через силу: пусть.

Выпила, взяла кусочек желтого сыра. Красное вино, слишком густое и сладкое, на ее вкус, потекло по венам, и сразу стало дремотно-спокойно, но вместе с тем легко.

– Спасибо, Томочка. Хорошо, что ты пришла.

– Конечно, хорошо. Бери пирог.

После второго бокала Томочка осторожно сказала:

– Илья говорит, Миша пока ни с кем особо не общается. Ни с отцом, ни с Ильей. Врачи говорят, это нормально. Ему надо силы восстановить.

Леля грустно кивнула.

– Он, что, так и не позвонил тебе? Ни разу?

Любого другого человека, который попытался бы задать ей этот вопрос, Леля просто послала бы.

Но сейчас Леля поняла, что ей хочется поговорить о Мише. Впервые в жизни (и, как она подозревала, это был и последний раз) Леля полюбила по-настоящему, и сила этого чувства пугала ее саму. Потому она, как трусливый заяц, прикрывшись преддипломной практикой, улетела в Москву: немыслимо было представить, как она сумеет жить, если Миша не чувствует того же к ней, если отношения с Лелей для него всего лишь обычный роман.

Возвращение стало кошмаром: обнаружить Мишу на больничной койке, при смерти, в коме было страшно, а когда опасность оказалась позади, Миша не узнал Лелю.

Девушка снова и снова прокручивала в голове ту сцену в реанимации, когда они с Юрием Олеговичем, Мишиным отцом, и Ильей стояли возле его кровати, и Миша, показав глазами на Лелю, спросил у лучшего друга: «Это твоя знакомая?»

– Нет, не звонил.

Томочка взяла Лелю за руку, ободряюще сжала ее ладонь.

– Уверена, все будет хорошо. Вот увидишь.

Но они обе знали, что никакой уверенности тут быть не может.

– Вы с Ильей вместе? – спросила Леля.

У Томочки и лучшего Мишиного друга отношения складывались не менее запутанно, чем у Лели с Мишей.