Другие хозяева

«Он говорит так, будто верит в это!» – подумала Леля, а Миша закончил:

– Так что пусть Габриэла вам поможет, если сможет.

Глава шестая

В ночь перед отъездом в Москву Леле приснился жуткий сон. Настолько реалистичный и страшный, что она проснулась от собственного громкого крика и никак не могла сообразить, где находится.

– Тише, тише, котенок! Все хорошо, я здесь, с тобой, – говорил Миша, прижимая ее к себе и баюкая, как ребенка. – Не бойся.

Он включил ночник, и уютная комната осветилась теплым золотистым светом.

– Ты вся дрожишь, – озабоченно проговорил Миша и плотнее укутал девушку одеялом, заботливо обнимая за плечи. – Это был всего-навсего дурной сон. Может, теплого молока тебе принести? Или хочешь какао? Я сварю. – Он знал, что это любимый Лелин напиток.

Ее глубоко тронуло Мишино желание помочь.

«Как сильно я люблю его», – подумала Леля и тут вспомнила, что минуту назад видела, как Миша…

– Господи, до чего же жуткий кошмар! – вырвалось у нее.

– Что тебе снилось? Расскажешь?

«Нельзя никому рассказывать страшные сны! – когда-то говорила мама. – Вытащишь наружу».

Но это суеверия. Кошмарные сны – кривое отражение реальности. Или результат слишком большой порции тяжелой еды на ночь.

– Я видела дом. Большой такой, кирпичный, с верандой. Кажется, была зима, и вокруг – никого. На веранде стояло кресло с высокой спинкой, а в нем кто-то сидел. Какая-то женщина.

– Ты ее знаешь?

– Мне кажется, нет. – Леля задумалась. – Не знаю, вроде бы. И дом незнакомый. Женщина сидела спиной ко мне. Я подошла ближе, хотела позвать, тронуть за плечо, но случайно коснулась ее головы. И тут она… голова отделилась от туловища! Представляешь? Взяла и отвалилась, покатилась по полу! Я закричала, а потом смотрю – голова-то не ее, а… – Она поглядела на Мишу. – Твоя. Это ты там сидел! Я даже одежду твою узнала: куртку, ботинки замшевые, джинсы. Никакой женщины больше не было – только ты!

– Это, наверное, потому что я потерял от тебя голову, – пошутил Миша, но Леля не поддержала шутки.

– Погоди, ты не дослушал! Потом я каким-то образом очутилась в доме. В комнате стоял большой круглый стол, старомодный, с толстыми ножками, покрытый белой скатертью. А за столом ребята сидели – Томочка, Илья. И еще тетя Ира. Я вошла, и все сразу на меня посмотрели.

Леля вспомнила эти взгляды: строгие, требовательные и при этом грустные.