Другие хозяева

Дом был одним из самых богатых на селе, крепкой, добротной постройки: кирпичная кладка, черепица на крыше, водопровод, газовое отопление, окна и двери – все целое. Огород, конечно, зарос сорняками, да и двор был в запустении, но это новую хозяйку не волновало. Единственное, что Старуха сделала перед тем, как перебраться в новое жилище, это пригласила бригаду строителей и велела окружить участок двухметровым забором.

– Какой дурак туда полезет? – снова недоумевали местные, и снова, по всей видимости, оказались неправы.

Старуха зажила тихо, никто понятия не имел, что творилось за каменной стеной, которую она возвела вокруг дома. Сама она носу оттуда не высовывала – один раз заявилась в магазин, повертела головой, сморщилась, да и вышла вон с пустыми руками, так ничего и не купив. Не по ней, видно, товар оказался.

За покупками она ездила в районный центр: машина у Старухи имелась, так что никаких проблем. Богатенькая, видать, была дамочка: и иномарка, и одежда не с вещевого рынка, и дом, как говорила Зинаида Федоровна, купила, не торгуясь.

Как-то раз Старуха выезжала из дома, а Мясникова, которая шла к церкви, поскользнулась неловко и чуть не угодила под колеса. Колея-то узкая, тротуаров нет!

Дело обычное, поохали-поахали, а после Старуха взялась подвезти Мясникову. Та отогрелась в тепле, возьми и скажи:

– Вижу, женщина вы хорошая, уважительная, предупредить хочу. Вы тут человек новый, всего не знаете. Дом-то ваш…нельзя там жить.

– Это почему?

– Вам не сказали? Конечно, кто скажет… – Она поправила коричневую вязаную шапку.

– И что же? – поторопила Старуха и поглядела на Мясникову, как на диковинную муху.

– Ведьма была! – выпалила Мясникова. – Сколько народу со свету сжила – не счесть! А в некоторые ночи оборачивалась кошкой с человечьим лицом и бегала по деревне, во дворы забиралась к людям. Кто ее увидит – все, считай, не жилец! Сто лет уж ей было, а помереть не могла никак, лежала и кричала, кричала сутки напролет, проклинала всех, выла по-волчьи.

– Может, боли у нее были?

– А если и так – поделом ей! – отрезала Мясникова. – После ее смерти только хуже стало. Не отпевали ведьму: в Бога-то она не веровала, да и как можно? Теперь тело в земле лежит, а душа неупокоенная так и рыщет по земле! Люди по ночам в ее доме голоса слышали, стоны…

– А кошка? – спросила Старуха, и лицо ее дернулось.

– Что – кошка? – не поняла Мясникова.

– Которая с человечьим лицом.