Академия Эвероу. В объятиях тьмы. Книга 2

Она точно попытается меня отговорить, а если не получится, то придумает что-нибудь безумное, чего я боюсь еще больше. Я потеряю много времени, если сейчас этот разговор продолжится.

– О, мой бог, – она взяла меня за лицо и подняла голову вверх, – Ты задумал что-то очень-очень плохое.

– Ничего ужасного я не задумал, не переживай, – смотря ей в глаза ответил я.

Она продолжала держать мою голову, высматривая что-то в моих глазах.

– Нет, я же вижу, – тихо произнесла она, с сердитым выражением лица.

– Хомяк, я тебе честно говорю, все нормально, – я улыбнулся.

– Ты задумал отомстить? – вновь вскрикнула она, оглушая.

Не знаю, что она увидела в моем лице, но она поняла, что попала в точку.

– Даже не думай, Рэт, – схватила она меня за руку, – Это очень опасно, и раз ты решил встретиться здесь, значит, ты не собираешься в этой войне присоединиться к Ордену, – размышляя, она продолжала всматриваться в мое лицо, которое, я уверен, не выдавало ничего такого, за что она могла зацепиться, тем не менее, она читала с него, как с книги – Ты собираешься идти один и отомстить их главе.

Ты сюда приходил не просто узнать результаты ДНК, а скорей всего попрощаться.

Все. Я не сказал ни слова, она умудрилась все сказать за меня. Все, что было у меня в планах и у меня в голове, она просто вытащила и кинула мне в глаза как песок. Я порой боюсь ее. Мэри должна не в лаборатории сидеть, а допросы вести, была бы не заменимым сотрудником.

Она расстроено, сквозь слезы смотрела на меня.

– Ты не можешь так поступить со мной и с остальными…

– Мэри…

– Нет, Рэт, – она заткнула меня, – Даже не смей оправдываться.

Луиза тоже бы этого не хотела. Она не хотела бы, чтобы ты шел на самоубийство, поглощенный жаждой мести.

Мое сердце обливалось кровью. Боль, что жила во мне все это время, разразилась громом, уничтожая все хорошее, приятно проведенное время, радость встречи и счастливые мысли. Я и так был на грани, но сейчас я вспыхнул.

Год. Я носил всю боль в себе весь прошедший год.

Не выговаривался, не делился ни с кем, и не рассказывая о своих переживаниях. Натянутая, до предела, струна лопнула, и я не смог сдержаться.

– Да, – крикнул я, сорвавшись, – Она не хотела бы, она бы много чего не хотела бы, но ее теперь нет, и это не имеет значения. Ее нет! Она не чувствует ту боль, которую чувствую я, просыпаясь каждый день без нее и засыпая, с осознанием того, что ее больше никогда не будет рядом. Я не хочу каждый день бороться с желанием мести.