Я, звёздный маршал!

И тогда незнакомец с удовольствием ответил:

– Рухолла Гасан…

У меня что-то дрогнуло в душе, и я радостно крикнул:

– Гасан Абдурахман ибн Хаттаб?!

– Я!

Мы бросились друг другу в объятия, однако я был смущен тем, что так и не вспомнил, кто такой Гасан Абдурахман, потому что видел его в первый раз, тем не менее, дружески хлопая приятеля по плечу, я спросил, поглядывая с надеждой на вход в пирамиду:

– А чем ты здесь занимаешься?

– Да вот пять лет назад получил от Департамента Древностей лицензию на раскопки…

– И есть успехи?

Толстяк преувеличено испуганно огляделся по сторонам, подобрал топор.

– Иди за мной – объясню потом.

Было жарко, душно – мы с трудом взобрались на кучи мусора и песка. Я хотел присесть на корточки, чтобы перевести дух и немного помечтать о морозной сибирской зиме, как вдруг в гулкой тишине услышал невдалеке щелчки, оглянулся по сторонам и увидел египетского феллаха, который целил в нас из двуствольного ружья.

Едва мы упали, как раздались выстрелы, и над моей головой свистнули пули, но к нашему счастью рядом находилась грань пирамиды.

Мы прыгнули за нее, и я хотел сказать: «Пока, приятель – я не играю в такие приключения» – но мой приятель так рванул меня за руку, что из моей упревшей головы выскочили все благоразумные мысли, навеянные мудрыми и заботливыми инспекторами ОВИРа.

– Бежим – там стоит моя машина! – крикнул Гасан Абдурахман, указывая топором в сторону сфинкса.

И я помчался что было силы, вжимая голову в плечи, ожидая каждую секунду двойной выстрел за спиной.

Мы проскочили три маленькие пирамиды, не встретив ни одного человека, и я, задыхаясь от горячего воздуха, спросил Абдурахмана:

– Почему здесь никого нет?

– А какай дурак попрется в такую жару на Гизе! – ответил Абдурахман.

Он на короткое время остановился, прислушался – где-то ревел мотор.

– Туда, – сказал толстяк и махнул топором в ту сторону, где завывал автомобиль.

И мы снова побежали – мне было все равно – я знал наверняка, что меня уже хватились товарищи по тройке, и по закону стукачества они обязательно должны были доложить о моей отлучке консулу, и я уже никогда не смог бы попасть за границу.

Я крепко держался за руку Абдурахмана и почти бессознательно бежал за ним.

Мы выскочили на песчаный бархан и увидели танкетку, которая медленно ползала по расплющенной голубой машине. Абдурахман в сердцах бросил топор и яростно вырвал из кармана шорт платок, утер им лицо.