Я, звёздный маршал!

– Думаю – со скоростью один парсек в секунду, но это начальная скорость – мы разгоняемся.

– А какая предельная?

– Триллион парсеков.

– В секунду?

– Да, в секунду.

– И это все?

– Нет – есть гугол, а проще говоря, Станция может пронзить Вселенную в одно мгновенье, но для этого нужно погубить тоже гугол звезд, а это нецелесообразно… Во всяком случае ты дорого обошелся нашей планете.

– Цыплятус?

– Нет – Центавру.

В моей разгоряченной голове никак не укладывалось то, что мы летели с огромной скоростью без всякого корабля.

Вдруг против меня появилось кресло, а мгновенье спустя я увидел в нем молодую женщину в белом костюме для верховой езды, в черных сапогах с высокими голенищами. Она закинула ногу на ногу, подалась вперед и положила на колено правую руку, в которой она сжимала короткий стек; левая рука свободно висела вдоль тела – это положение незнакомка не меняла во время разговора. Она была блондинкой с короткой прической. Меня поразили ее огромные глаза, в которых зрачки блестели и меняли тональность каждую секунду в зависимости от того, что она говорила.

В первое мгновенье я не знал что сказать, тем более что меня смутило выражение разочарования в лице молодой женщины, которая в первые секунды очень пристально смотрела на меня.

Я подумал сколько лет ей: 16, 20 или 25?

Глаза незнакомки на короткое время потемнели, она улыбнулась.

– Не гадайте, мне 25.

– Кто вы? – спросил я.

– Шеф разведки и контрразведки планеты Центавр – Орнелла.

Глава четвертая

Я посмотрел на Гасана – он сидел за столом, опустив голову на кисть руки и что-то рисовал пальцем на лакированной столешнице.

Орнелла мягко улыбнулась.

– Я хотела увидеть вас, Евгений, и поэтому чисто по-женски не удержалась…

Ее удивительные глаза, ослепительная привлекательность и слова о том, что она шеф разведки и контрразведки – смешали все мои мысли, но тем не менее я собрался и деловито спросил:

– А как ваше отчество?

Гасан тихо ответил:

– У нас нет отчества.

В глазах Орнеллы появился зеленый огонек. Она жестом руки остановила Гасана и с легкой задумчивостью, которая мне показалась нарочитой сказала:

– Насколько я помню – мою маму звали Ольгой – так звучит ее имя на вашем языке. Стало быть вы, Евгений, можете обращаться ко мне: Орнелла Ольговна…

Я в изумлении подпрыгнул в кресле.