Притаившаяся смерть Москвы

– Говорите поточнее, – настороженно попросил Смольный, ведь он был и журналистом по особо «жареным» фактам.

– Сейчас в сторону Промышленной зоны, к заводу «Браво»…– начал быстро говорить машинный голос.

Когда человек, позвонивший Смольному, закончил передавать ему информацию, он стремительным жестом руки опустили «мобильник» на пол и раздавил хрупкий аппарат каблуком обуви.

В это раннее утро на пригородном аэродроме приземлился большой самолёт африканской республики Соуменда. После долгой пробежке по взлётной полосе он свернул на стоянку дипломатических самолётов.

И замер. К нему не спешили машины технического обслуживания, заправщики. В его хвосте щёлкнули замки, и от самолёта вниз медленно опустился широкий трап, по которому могли пройти вверх и вниз грузовые машины. Но сейчас по трапу спустились вниз четыре чернокожих африканских коммандос в камуфляжной форме с автоматами «Буря» на шее.

– Растудыт твою мать! – воскликнул один из них. – Да здесь холодно!

– Мишка, ты просто отвык.

Здесь тепло.

Боковой люк открылся, и из него выглянул чернокожий африканец и негромко, но властно сказал:

– Прекратите говорить на русском языке!

– Дык я не знаю других языков, – откликнулся Мишка.

– Тогда молчи. И смотрите в оба. Ждать придётся долго.

– А вдруг подъедет кто-нибудь из Соуменда и спросит что-нибудь?

– Говори ему: « У хе ка». Это вроде нашего «Пошёл ты на х..» Но помягче.

Мефодий Петрович сел в кресло перед зеркалом и сказал Катюше:

– Постригите меня…– он презрительно фыркнул и добавил: -… под юношу Смольного.

И поморщился лицом, услышав в радиоприёмнике повтор песни « А зачем попу наган?» Мрачно и неприязненно рассматривая своё отражение в зеркало, он сердито мысленно говорил: «И зачем я придумал эти стихи? Ведь я был не верующий и таким остался…Сейчас раскрутят этот бред. И он уйдёт на Запад, потому что там обожают религиозные песни. Хлебом не корми…»

– Кого хлебом не кормят? – удивлённо спросила Катюша.

У девушки была хорошая память. Благодаря этой памяти, Катюша отметила, что клиент уже полгода ходил в салон один раз в месяц, седьмого числа в десятом часу утра. И всегда оставлял на столике крупную купюру. Вот и сейчас, когда он поднялся с кресла, то положил на журнальный столик бумажку в тысячу рублей.

– И запомните, Катюша: я сюда не заходил.

– Как не заходили? Вы вот…здесь, – и она показала руками на пол.