Генералиссимус с бантиками

Пригласи её к нам домой. Я посмотрю на неё.

Катю переполняло чувство любви к Жене. Она положила свои маленькие ладони на руки Жени. Ей очень хотелось постоянно слышать его голос, и она спросила:

– Женя, это ничего, что я маленькая?

– У вас замечательный рост.

– Женя, вы можете поцеловать меня.

– Он не умеет, – сказала Ксюша, внимательно наблюдая их отношения.

– А я умею!

И Катя быстро вскочила с ящика, и, обняв Женю за шею, поцеловала его в губы. Что-то нехорошее коснулось души Жени, и он, чуть отодвинув от себя Катю, сказал ей очень тихо:

– Вы опытная.

Она испугалась.

– Нет – нет, я не опытная. – Она вновь обхватила его за шею и тихо сказала ему на ухо: – Я девственница. А целоваться меня научила сестра. Вот видите – это пригодилось.

Катя оступилась, и не случайно, а чтобы увести Женю в кусты, до которых было не более двух шагов. Она знала, что нужно было как можно сильней и крепче привязать к себе Женю, потому что в школе было много девушек. И она уже ревновала.

В кустах Катя дрожавшей рукой расстегнула пуговицы кофточки и обнажила грудь.

– Вы можете делать со мной всё, что хотите.

Её лицо, нежная шея и верхняя часть груди быстро порозовели.

– Катя, вы ошиблись. Вы для меня идеальная. И я такое не могу принять.

И Катя вновь испугалась.

– Нет – нет, я не идеальная. Я, порой, очень плохая. И вот мама говорит, что я не идеальная.

«Ой, зачем я сказала, что я плохая. Ведь плохая девушка – это «три рубля и канава». А я хорошая… Надо молчать!»

Женя понимал изобразительное искусство, и, увидев то, что открыла ему Катя, полный восхищения красотой девичьей шеи, груди, начал осторожно прикасаться к ним пальцами.

Ксюша стояла сбоку от них, в полуметре и наблюдала, но они не замечали её.

Катя сжала пальцами руки Жени, осыпала их поцелуями и торопливо сказала:

– Женечка, я вас полюбила с первого взгляда. – И когда он начал неумело прикасаться губами к её груди, она подумала: «Как хорошо».

«Да, хорошо, – подумал Сися на бегу.

Дядя на бегу посмотрел на Сисю и подумал: «Вот так работаешь с товарищем, веришь ему, а он спятивший. Что-то на ноги мои начал пялиться. И взгляд у него безумный. И ствол держит в направлении моей задницы».

От досады, что теперь никакой дружбы между ними не будет, мужской, честной, Дядя сильно ударил прикладом автомата по своему бедру, в котором группу мышц стягивала судорога.