Ведьма полесская

Дед удивлённо взглянул на внука и, чуть поразмыслив, ответил:

– Запомни, внучек, что знахари, в отличие от колдунов, в основном помогают людям. Ну а колдуны большей частью норовят зло сотворить. Хотя, конечно, и они могут помочь человеку… но, видать, душа у них не лежит к этому. Теперь тебе понятно, почему твоего деда кличут знахарем?

– Угу.

– Ну, вот и ладно.

После того разговора для Прохорки уже слово «знахарь» звучало более красиво и значимо.

И так уж получилось, что именно Прохору дед многое передал из своего умения и знания.

Проницательный взор деда именно Прохора выделил из множества внуков за его тягу к познаниям, за его крепнущую силу воли и духа. И главное за то, что старый Чигирь видел в Прошке искру божью, которой обладал и сам.

Однажды в осеннюю пору дед внезапно занемог. Несколько дней он тихо лежал на полатях в глубоком полузабытьи. Все домочадцы уже догадывались, что дед не жилец. И, как будто делая обыденную работу, взрослые с грустью, но деловито готовили холстины, тесовые плахи для гроба и другие необходимые вещи для похорон.

Прохорка подолгу сидел возле любимого деда. Ему было очень жалко его, было непривычно и дико видеть всегда бодрого деда угасающим и безмолвным. Мальчишка по-настоящему боялся остаться без такого заботливого радетеля.

Однажды дед Чигирь пришёл в себя; сознание старика прояснилось, и он слабеющей рукой протянул Прошке свой необыкновенный нательный крестик.

– Возьми… Не расставайся… с ним.

Он будет оберегать… – на последнем дыхании произнёс старик.

Совсем ослабшая рука упала, и еле слышный голос деда замолк навсегда. У Прошки на ладони остался странный крестик деда Чигиря, которым старик очень дорожил и о котором никогда ничего не рассказывал.

Как-то раз после похорон деда Гришак заметил у Прошки крестик и приоткрыл его тайну.

– Твой покойный дед, Прошка, лишь однажды разоткровенничался об этом крестике. Это было давно, тебя тогда и в помине не было.

Да где там в помине! Я сам тогда ещё только портками зад прикрыл. Ну, взрослеть, значит, начал. Вот тогда-то в ночном он и поведал мне историю об этом крестике…

Давно это было… Хранцуз тогда на Москву пёр, поспешал безмерно. К нам-то сюда в глухомань да болота он, можно сказать, и не заявлялся. Не до нас ему было. Ну, а кали хранцзов тех назад погнали, вот тут-то и полешукам пришлось поволноваться да вилы с топорами в руках подержать.