Мэри

Отплевавшись от снега, Мэри перевернулась на спину, жадно хватая ртом воздух. Чье-то горячее дыхание коснулось ее шеи, затем влажный язык лизнул щеку.

Черная мордочка Томика была вся в снегу, а язык устало свисал изо рта. Судя по довольной мордочке, его это приключение только забавляло.

Крутая игра! Ты так хорошо спряталась, но я тебя нашел!

Взгляд Мэри упал на тропинку из лап до того места, куда она свалилась – Томик рыл к ней дорогу, чтобы вытащить из сугроба.

– Это был ты… ты меня спас… – Мэри перевалилась на бок, схватила пса и прижала к себе. – Мой спаситель.

Томик радостно гавкнул и принялся прыгать по сугробам вокруг хозяйки. Мэри села и, дыша горячим дыханием на покрасневшие от холода ладони, посмотрела наверх. Кресло самолета по-прежнему висело на старом месте, скрипели и покачивались на ветру распущенные ремни, словно щупальца какого-то пришельца, что застрял на дереве. Девочка оглянулась.

В свете луны над Мэри и Томиком словно угрюмые великаны из огромных покрывал-сугробов возвышались стройные хвойные деревья, чьи пушистые ветви, припорошенные снегом, будто плащи, раскрылись над зачарованной девочкой. Вдалеке, за лесом, виднелись макушки заснеженных гор. И больше ничего. Тайга.

– А где же мама? Где папа? – губы Мэри задрожали. Пришло осознание того, что они здесь абсолютно одни. – Томик! Ищи! – Размахивая руками во все стороны, пытаясь выбрать направление, Мэри плюхнулась в сугроб и застонала.

Собака в ответ лишь повиляла хвостом – новая игра?

– И что это все значит…

И тут бедняга почувствовала как ей холодно. Поднявшись на ноги и похлопав замершими руками по куртке, девочка нащупала в них что-то мягкое. Достав спасительные варежки, она тут же надела их на оледеневшие руки и принялась тереть их друг о друга. Постепенно тепло возвращалось.

Немного отогревшись, Мэри начала судорожно хлопать по карманам куртки и штанов в поисках телефона, но тот либо потерялся во время падения, либо находился в рюкзаке, который теперь попробуй найди.

– Ну, нет… – замотав головой, пробормотала Мэри, оглядываясь вокруг. Ком страха разрастался где-то внизу живота. Кругом были лишь сплошные сугробы, да деревья, деревья, деревья. Одинокая сова издевательски хохотнула вдалеке.