Макс охотник. Книга первая

Кстати, игроки на любой игровой земле могут быть кем угодно, невзирая на окружение: хоть самураем, хоть асасином. На всей территории Земли финансовый порядок один, и в нём принята следующая градация:

10 монет меди равны 1 монете серебра

10 монет серебра равны 1 монете золота

10 монет золота равны 1 кредиту

Причём кредитами могут пользоваться только игроки – выводить, вводить рассчитываться между собой. Один кредит равен где-то пятьюдесятью мультивалютным единицам. Монеты отчеканены по-разному, в каждой стране свои рельефы на аверсах-реверсах, но все они равны по платёжеспособности и номиналу.

К примеру, каравай хлеба стоит 1 медяк и на Руси, и в Византии, но то в сёлах, а в городах от вольного, да и войны, набеги, голод, никто не отменял, а там уже расклад другой. С голодухи за хлебушек по весу в золоте отдашь, уж я-то знаю.

Следующую пару дней я перекапывал огород тети Бояны, кидал ножи, скакал с посохом и лопатой (изрядно смеша своих лекарш). Успел обнулить репу с хозяйкой и перешагнул отметку «пять» баллов, кроме состояния органов.

Бодрость достигла 83 %. Тело ускоренно приходило в норму.

Завтра у Нады сдача задания – то есть она должна показать меня, здорового и целого. Тогда мой ангел-хранитель перейдёт из учениц на уровень лекаря– травницы.

Разбудили меня среди ночи звуки тревоги. Знаете, когда в рельс бьют? Вот и тут также было. Скатившись с соломы, я первым делом подпоясался и выглянул во двор. Над головой висело тяжёлое свинцово-серое небо, в лицо бил сильный порывистый ветер, норовивший вырвать дверь из рук.

Я вышел. Вокруг стоял людской гомон, раздавались команды, слышались крики и детский плач, по всему селу билась и ревела животина. Из-за высокого частокола, огораживающего село, доносились клацанье зубов, утробный рёв и душераздирающий вой.

Нада, наверное, уже там, на стене, да и Бояна тоже. Как же помочь? Я схватил лопату и заметался по двору. Где-то там, у частокола, раздался и затих предсмертный крик, следом ещё и ещё.

В небе замелькали огненные росчерки.

Бл…ть, горящие стрелы! Сожгут село, сраные паскуды! Что делать-то? Одна из них ударила в угол избы, где, как на грех, валялась куча древесных щепок. Занялся огонь, а я стоял и смотрел, как заворожённый… Да японский городовой! Не дам сгореть дому тёти Бояны и Нады! Стряхнув оцепенение, я бросился с лопатой раскидывать горящие деревяшки, но огонь жрал угол избы не унимаясь.