Я, Иосиф Прекрасный

Император ни о чём не догадывался, ничего не чувствовал, потому что все его мысли были заняты ожиданием известий от убийц матери.

– А что там Гней Пизон? – спросил император. – У него восстановилось лицо?

– Нет, Август, – ответил Отон и, зная какой ответ мог понравиться Нерону, добавил, смеясь: – Врачи говорят, что он уже никогда не сможет играть на сцене.

– Это хорошо, – с удовольствием протянул Нерон, глядя на песочные часы.

– Но это не всё, Август, – сказал Отон с нарочитым огорчённым вздохом.

– Это хорошо.

– Она соединилась с другим, с тем, который ударил тебя.

– Это хорошо, – протянул Нерон, мысленно подсчитывая необходимое для группы Никиты время, чтобы добраться до виллы Агриппины и убить её, он встрепенулся и устремил взгляд на Отона: – Что ты сказал?

– Она соединилась с тем, который ударил тебя вчера. – Отон, смеясь, посмотрел на Сенеку и громко воскликнул: – Я уверен, Август, что тот неизвестный является другом владельца банка! А иначе, зачем ему было вставать на пути божественного Августа!

– Когда у нас травли?! – свирепо прорычал Нерон.

– Они идут каждый день, Август.

– Найти государственного преступника. А завтра бросить его к медведям и львам к моему приходу в цирк. Я сам посмотрю, как он будет соединяться с хищниками. – И довольный своим юмором, Нерон запрокинул голову и озорно рассмеялся под бурные, продолжительные аплодисменты друзей и центурионов.

– Ожидание меня утомляет. Сенека и вы трое, едем на повозке к матери.

Весть о том, что с Августиной случилась беда на море, быстро разнеслась по окрестным городам. Люди раздетые и полуодетые выскакивали из домов и бежали к морю. С факелами бегали по мелководью. На лодках осматривали прибрежные воды. Стенания и вопли отчаяния огласили побережье.

Повозка мчалась по ровной, как стол, дороге. За повозкой верхом скакала свита Нерона. А за свитой, напрягая все свои силы, бежали рабы, которые в нарушение приказа императора не покидать виллу, бросили её, потому что любили Августину и сейчас обливались слезами.

В крытой повозке находилась вольноотпущенница Отона. Он взял её с собой для здоровья.

Нерон, чтобы не тратить напрасно время на скуку, приказал девке раздеться и танцевать. А сам ударил по струнам кифары и запел постыдную песню. Девка начала кривляться телом. Это раззадорило Афрания.