Я, Иосиф Прекрасный

Тебе ли, рабыня, порицать нас, мужчин, свободнорождённых.

Нерон вышел на улицу и сел в носилки. Тотчас за ним построилась колонна «августинцев». Заняли свои места сенаторы, полководцы, друзья императора. Большинство «августинцев», кто был недавно рабом, шли, делая руками жесты, чтобы люди видели на их пальцах золотые кольца всадников или держали руки над головами.

Люди начали смеяться и показывать телодвижениями, как заслужили рабы звание аристократов. Всадники бросились на горожан. Закипела яростная драка, беспощадная и кровавая.

Нерон, любивший такие дела, вскочил на ноги и с носилок зорко стал следить за боем, подбадривая то горожан, то всадников, осыпая бранью неловких и хваля удачливых бойцов.

Драка перешла в многолюдное побоище, в которое вмешались и римлянки, как состоятельные, так и бедные. Они, словно был вражеский приступ, метали из окон домов посуду и предметы быта на головы тех, кто им был не по душе, обливали водой и помоями.

Нерон топал ногами, хохотал, тыкал пальцами и кричал:

– Дайте ей за меткий бросок сто сестерциев! А этой – пятьсот!

Тут подступила к Нерону другая толпа простолюдинов и начала осыпать его бранью за низменную, позорную для принцепса любовь к театру, к скачкам, за то, что он разлюбил свою жену Октавию – дочь божественного Клавдия, за его гульбища, постыдную любовь к кастрированному Спору. А кто-то, хвалил Нерона за то, что он уничтожал сенаторов, патрициев и всадников.

– У меня всё записано!

– Что? Отвечай! – приказал ему Нерон.

– Как ты вчера пришёл к дому Отона, чтобы забрать у него свою любовницу Поппею, которую ты передал ему для сохранности. Но Отон не пустил тебя в дом, говоря, что ты, не Нерон, а бродяга.

Император принял героическую позу и милостивым жестом простёр свою правую руку к доносчику.

– Я покупаю табличку за сто сестерциев.

– Август, почему так мало?

– А чтобы другим не повадно было доносить императору на императора.

Народ начал смеяться и аплодировать своему императору, а многие закричали:

– Божественный Август, где мы можем послушать твоё пение?!

– Завтра я выступаю в Большом цирке. Буду петь непрерывно пять часов, – с удовольствием ответил Нерон, – потому что я считаю, что нехорошо делать перерывы между песнями и тем самым раздражать людей.