Я, Иосиф Прекрасный

У матери от возмущения округлились глаза, потому что её сын не знал, что означало слово «работать». Но, подумав, она хитро улыбнулась и посмотрела на нежные, девичьи руки Иосифа, которыми он брал дома только книги и срывал в саду цветы для матери, срывал каждое утро. Более тяжёлые предметы он никогда не брал в руки. А Береника сама управляла своим поместьем, где работали десятки поденщиков, знала их тяжёлый труд.

– Я надеюсь, что тебе понравится там, в пустыне, – мягко сказала Береника.

Она сердилась на сына, и сделала быстрый знак Мариамме, чтобы та молчала.

– А сколько дней ты собираешься жить в пустыне? – спросила царица, которая знала о работе не больше Иосифа.

– Три года, – с удовольствием ответил Иосиф.

Мариамма всплеснула руками и громко рассмеялась, а у царицы погрустнело лицо.

Он нашёл пещеры, в которых жили отшельники, после двух дней лазаний по горам за Иорданом. Люди в овечьих шкурах молча указали на старика. Он ничем не отличался от других. Когда Иосиф подошёл к нему, тот долго и бесстрастно смотрел в лицо юноши, потом перевёл взгляд на его руки.

Движением пальца старейшина подозвал к себе рослого парня со шрамами на шее и кивком головы приказал обоим идти за ним. Молодой ессей вскинул себе на плечо бурдюк с водой и пошёл следом за стариком. Несмотря на преклонный возраст, старейшина ловко и быстро поднимался вверх по извилистой горной тропинке.

Идя следом за парнем, Иосиф пригляделся к его шрамам, и понял, что перед ним бывший раб, который недавно носил железный ошейник.

Небольшая горная долина была наполовину распаханной. На борозде лежала деревянная соха, вырубленная из куска дерева, с одной ручкой и с кожаным ремнём. Старейшина указал пальцем на соху, махнул рукой в сторону поля и молча ушёл вниз.

Молодой ессей хмыкнул и ткнул пальцем на ремень сохи.

– Что я должен делать?

Ессей прижал палец к губам и, усмехаясь, жестом руки объяснил, что ремень нужно накинуть на плечи. И так как Иосиф изумлённо смотрел на отшельника, тот набросил ремень на юношу и толкнул его вперёд.

Но Иосиф в полной растерянности стоял на одном месте. Бывший раб беззвучно, сотрясаясь плечами, рассмеялся, потом оглянулся по сторонам и тихим голосом сказал:

– Уходи.

Кровь бурно прилила к щекам Иосифа. Ему было стыдно своей недавней уверенности, что он легко мог прожить три года среди ессеев. Нужно было возвращаться домой к книгам, к чистой постели, к вкусной еде и к безмятежной жизни, полной праздности и удовольствий.