Петля Сансары

Но я буду действовать с крайней степенью жестокости, чтобы раз и навсегда выбить из всех желающих, это глупое желание наказать меня за то, что я их не боюсь.

Спасибо, я закончил.

Сказать, что все были ошеломлены его речью, значит, ничего не сказать. И директор, и завуч вместе с классухой сидели пунцовые. Инспектор детской комнаты милиции сидел с удивленно открытым ртом. Все молчали.

В этом напряженном молчании прошло несколько минут. Никто не начинал говорить. Все застыли.

Наконец поднялся Евгений Викторович, отец Димы.

– Иди, подожди меня в коридоре.

Дима, не говоря не слова, покинул кабинет. Секретарша директора как-то испуганно на него посмотрела и уткнулась в бумаги у себя на столе. Ясно было, что подслушивала.

Усмехнувшись в душе, он закинул свою сумку на плечо и вышел в коридор. Он был пуст. Молча вздохнув, Дима сел на подоконник и приготовился ждать.

Время тянулось медленно. Дима даже не хотел знать, о чем сейчас говорит руководство в кабинете.

Зря они это все затеяли. Хотели унизить его отца перед всей школой. Показать, что его младший сын драчун и просто плохой человек, но оказалось все по-другому. И сейчас, Дима был в этом уверен, огребают сами огромных люлей, от большого начальства. Нельзя безнаказанно оскорблять руководство района, не подкрепив своих обвинений основательными доказательствами.

Дима думал об этом и улыбался. Все складывалось даже лучше, чем он ожидал.

Дверь открылась, и из нее появился Евгений Викторович. По его лицу было заметно, что он очень зол. За ним семенила начальник районо с видом побитой собаки. Директора школы не было видно. Скорее всего, сейчас глотает успокоительное.

Отец, найдя Диму взглядом, коротко бросил ему. – Пошли, – и двинулся к выходу.

Подхватив сумку, он с независимым видом последовал за отцом.

Это творение отечественного автопрома дохнуло на него ностальгией и воспоминаниями. Насколько далеко шагнул СССР в ракетостроение и космической промышленности, настолько же он отстал от всего остального мира в машиностроении. И даже теперь, этот уазик, творение какого-то шестьдесят лохматого года, было недоступно для большей части населения этой великой страны.