Марго

– Значит, на самом деле бывает, – мечтательно произнесла Марго, поцеловав ее в щеку.

– Бывает, бывает, – закивала мама и спросила: – А как его зовут?

– Максим, – произнесла Марго и спохватилась: – Кого «его», мам? Нет никакого «его» пока.

Но было уже поздно: мамам в таких случаях все сразу становится ясно. Будто бы что-то вспомнив, она изумленно приподняла брови и произнесла:

– Удивительное совпадение! Скажи-ка, ты читала дневник моей прабабушки?

– Какой дневник? – пытаясь сообразить, о чем идет речь, спросила Марго и отрицательно покачала головой.

– Подожди. Я сейчас принесу.

Мама вышла в гостиную и через пару минут вернулась, держа в руках старую жестяную коробку. Сев рядом, она протянула ее дочери.

– Это то немногое, что осталось в нашей семье с дореволюционных времен, – пояснила она. – Держи. Думаю, тебе будет интересно.

Марго взяла в руки семейную реликвию, аккуратно приподняла крышку и заглянула внутрь. Сверху лежал старый блокнот в толстой кожаной обложке с золотым тиснением.

Марго аккуратно достала его, положила рядом с собой на одеяло и стала рассматривать остальные вещи.

Сначала она взяла в руки веер – старинный атласный веер на перламутровом остове со свисающей шелковой кистью. Марго раскрыла его и с изяществом аристократки помахала на себя. И вдруг вокруг все ожило! Ей внезапно представилось, будто она на роскошном балу: в зале светло, играет музыка, а вокруг нее столпились офицеры…

Она положила веер обратно и вынула из коробки неплохо сохранившийся перочинный нож с несколькими лезвиями и накладкой из натуральной кости на рукояти.

Повертев его в руках, Марго разглядела надпись: Robert Klaas Solingen.

Следующим предметом было зеркальце в металлической оправе с фигурной ручкой, чуть потускневшее от старости. Марго посмотрелась в него, и ей показалось, будто она видит себя сквозь пыль ушедших времен… Зато на обороте сохранилась замечательная цветная картинка, на которой была изображена пасторальная сцена свидания барышни с пастушком.

Глядя на эту дамскую безделицу, становилось понятно, как раньше относились к подобным вещам: их не делали на конвейере, а изготавливали штучно, с душой – и смотреться на себя в такое зеркальце было настоящим удовольствием.

Внизу, на самом дне коробки, лежала пара офицерских погон, перехваченных суровой нитью. Марго бережно взяла их в руки и вопросительно посмотрела на мать.

– Это полковничьи. После революции прадедушке пришлось их снять, – объяснила она.