Камень выбрал тебя!

Мне кажется, нет – я почти уверен – что это она! (Далее неразборчиво… Что – то про выбор камня…).

– С чего ты взял?

В ответ неразборчивый шепот.

– А может тебя просто на молоденьких девиц потянуло?

– А может кто – то слишком зациклен на том, чтобы отодвинуть приближающуюся старость?

Вместо ответа Ева услышала резкий звук пощечины, а затем в кабинет вернулся взволнованный Роман Викторович. Пытаясь скрыть свою нервозность, он подошел сначала к столу, потом к окну, затем резко обернулся и спросил Еву, глядя ей прямо в глаза:

– Ты все слышала?

Она кивнула в ответ.

– О чем, по – твоему, мы говорили? – он явно нервничал и колебался, вот только что было этому причиной?

– Об уходящей молодости, – ответила Ева и покраснела. – У вас с Натальей Львовной был в молодости роман? – лицо ее при этом стало пунцовым, и она в душе корила себя за болтливый язык.

– Да… был… – рассеянно ответил Роман Викторович и, кажется, расслабленно выдохнул.

Дальше они занимались каждый своим делом: Ева продолжила разглядывать за окном рыжие осенние листья, усыпавшие все вокруг, а Роман тоже стал рассматривать, а точнее – осматривать, но не листья, а шерсть, глаз, лапы и все остальное, что было у кота, так же нежно, как недавно у Евы, обрабатывая его раны, и недовольно бормоча: «Сколько же блох ты развел, дружок! Надо будет купить от них ошейник».

«Он просто любит ухаживать за всеми больными и облезлыми. А ты уже нафантазировала себе…. Вот дура!», – подумала Ева, уже успевшая влюбиться…

Наталья.

Загадка: что уходит, едва успев прийти?

Наташа хорошо знала на нее ответ. Молодость! Еще совсем недавно Наташа была юной девочкой, порхающей по училищу в легких шелковых платьях. Еще недавно поклонники толпились возле дверей училища, поджидая, когда у нее закончатся пары, чтобы проводить ее до дома. Среди них был робкий и неуклюжий Рома, вечно стоящий позади всех и вечно стесняющийся к ней подойти. Она тогда смеялась над ним: над его большими гнойными прыщами, над его дешевыми большими очками, дужки у которых были замотаны изолентой, над его старым вышарканным портфелем, который он волочил худыми, вечно потными руками, над его смешной жилеткой, явно связанной его бабушкой много – много лет назад.

Роман.

Рома не был душой компании с самого рождения. Гадкий утенок, которого никто не признавал своим.