Охранители

По телу разливалось приятное тепло, и требовалась добавка для закрепления успеха.

– Тебе не привыкать. Ты хоть раз вернулся с вахты чистым?

– Было один раз, но давно.

– Во-о-о-о-о-о-т, – нравоучительно сказал Табрис, погрозив товарищу пальцем. – А я за сотню лет только три раза воспользовался мечом. Зачем ты всё время лезешь в неприятности?

– Так получается, – не стал вдаваться в разъяснения Кариэф и переключил внимание поддатого товарища на другую тему. – Узнал, что в Цитадели произошло?

– Все какие-то шуганные – слова лишнего не допросишься.

Конквизиторов больше падших боятся. Но я кое-что выведал. Правда это или нет, не знаю. С этими бесконечными вахтами просто невозможно обжиться на Небесах, а потому и не знаешь, где правда, а где откровенная ложь. Печально, дружище, – всхлипнул Табрис.

– Напали падшие. Один из них тайно пролез в Цитадель и взорвал Шёлковый квартал вместе с Пистис.

– Ты откуда знаешь? – Табрис оторвал голову от барной стойки и вгляделся в товарища.

 – А, тебе этот хрыч Януарий донёс.

– Да.

– А он сказал тебе, что взрыв устроил не падший?

– Тогда кто? – не понял Кариэф.

– Ты можешь поверить, что меднокрылые и ониксовокрылые не учуяли скверну?

– Нет.

– Вот и я не могу. Скорее всего, тут замешан отступник. Ангел, один из нас! Уверен, отсюда и такая паника у тыквоголовых, – голова Табриса опять упала на барную стойку.

– Не кричи так громко, – попросил Кариэф, вспомнив какие меры предосторожности предпринимал Януарий.

– Тю-ю-ю-ю, – набравшийся товарищ приложил палец ко рту. – Ещё у нас целый новый трибун, будет командовать нашей Гильдией и легионами охранителей.

– Кто?

– Из титанокрылых преторианцев. Был примипилом когорты Цепных псов. Полностью безбашенные парни, хуже них только отмороженные конквизиторы.

– Я за свою бытность ангелом видел и хуже начальников. Притрёмся, на вахтах мы от них далеко.

В таверну вошли меднокрылые протектаты в сопровождении белокрылого, который рукой указал на мирно воркующую пару охранителей.

В полной тишине, под аккомпанемент лязга своих крыльев они подошли к барной стойке.

Табрис печально протянул:

– Вот и дотрынделся. Плакали мои белые пёрышки, дружище.

Кариэф напрягся, одной рукой залез за пазуху, где лежал самодельный кинжал, а другой – схватился за ленту смирения, готовясь сорвать её и войти в транс, если понадобится спасать болтливого товарища.

– Я центурион Дарий.