Сегодня – позавчера

Кто-нибудь хоть вызвал санитаров? Они хоть живы? И ты один четверых положил? Вооруженных?

– Двое, вот эти, безоружны были. Этот угрожал ножом, а Колобок – наганом.

– Ты говорил – не знаешь его.

– Первый раз, как раз с наганом сразу и увидел.

– А откуда прозвище его знаешь?

– Да откуда мне знать? Просто он маленький, круглый, сдобный весь какой-то. Вот сразу и подумал: «Как Колобок».

– Ясно. Уведите старшину. Пусть на губе посидит, до выяснения. А там – посмотрим.

Вот так вот. Попили коньячку.

И рентген сделали (а гипс я об них совсем расколол), и к швее съездили. Да что же это? Что у меня на лбу написано: «Пни меня»?

Отступление от повествования

Телефонный разговор:

– Кремень, это Сара! Ускоряйся! Тут Объект в историю влез. Аж на трибунал!

– И что он наворочал?

– По рукам дал вороватым тыловикам. Избил старшего по званию.

– Избил? Он же едва ползает.

– Избил. Один. Четверых. Жестоко и быстро.

– Всё же – наш коллега.

– Или боец хороший. С этим потом разберёмся.

Ты там за свои ниточки подёргай, чтобы не шлёпнули его из сочувствия до твоего приезда.

– Понял тебя, Сара. А я вижу, переживаешь за него.

– Да, мы как бы и сдружились. Человек-то он неплохой. Интересный. И честный. Возможно, товарищем станет.

– Посмотрим. Ты не переживай. Мы его к себе заберём.

Гэбня кровавая

Заперли меня в узком чулане без окна. У стены стоял топчан с комковатым матрацем. Из мебели – всё. Свет давала тусклая лампочка под высоким потолком.

Обитая жестяным листом дверь с окошком отгородила меня от мира.

Ждать. А что ещё остаётся? Теперь я бессилен что-либо изменить. Посмотрим, куда меня вынесет течение реки обстоятельств. А лучше всего ждать во сне. Я и завалился на топчан, свернув тонкий матрац в рулон – он стал подушкой. Уснул сразу. Сквозь сон слышал, как окошко на двери несколько раз открывалось, но дверь – нет. Меня не будили, сам вставать не хотел.

Сколько проспал – не знаю. Часов у меня не было, окна – тоже. Течение времени не ощущалось.

Проснулся я от голода и желания опорожнить организм. Постучал в дверь, в открывшееся окошечко озвучил свои желания. Окошко захлопнулось. И всё – тишина. Я постоял, подождал. Ничего. Пожав плачами, сел обратно на топчан. Скучно.

Минут через десять загремели засовы, дверь открылась.

– Кузьмин, с вещами на выход.

Я усмехнулся – ну, какие у меня вещи? Даже ремень отобрали. Встал, вышел. Ослеп от яркого света. Меня толкнули в спину.