Катарсис. Старый Мамонт

Перстни с камешками самоцветными – на пальцах, да цепи антикварные – на шеях. Им это уже ни к чему, а я больше за золото воевать не хочу. Мне оно, золото, нужнее, чем мёртвым.

Мародер позорный! Да! Мародёр! Но мясником быть достало!

Натыкаюсь на рыцаря, с ногой, вывернутой в колене под неестественным углом – не в ту сторону, с пробитым копьём боком и разбитой сильным ударом топора личиной шлема. Почему обратил внимание? Меч. Выдернул я у него из ножен меч. Позарился – больно знатный меч, не хуже того, что я тогда с лича снял.

Сделал пару шагов дальше, замер. Меч – неправильный. Длина клинка – за метр, ширина у основания – сантиметров пять, двойной дол, обоюдоострый, прямой, типичный полуторник, но слишком лёгкий. Слишком. И цвет. С зеленовато-синим отливом. Согнул – упруго гнётся, но упрямо выпрямляется, махнул пару раз – пришёл в восторг. Вот это – клинок!

Но такому клинку, как изумруду, нужна оправа. Вернулся за ножнами. И сбрую – заодно. Ну, ни фига себе, фестиваль невиданных трофеев – почти полные флаконы с Мёртвой и Живой водой! Когда снимал сбрую с рыцаря, ворочал его, понял, что он живой.

Он застонал.

Подобрал щит с крестом, перевернул рыцаря на щит, лицом вверх. Блокировал боль. С параличом, как обычно. Самая опасная – дыра в боку. Крови натекло – море. Надо в него эликсир влить. Выковыриваю застрявший в шлеме топор, снимаю шлем с головы. Совсем мальчишка. Скула, щека, челюсть – прорублены топором. Лежал бы на спине, как сейчас – захлебнулся бы кровью. Заливая всё Мертвой водой, свожу пальцами плоть, Печать.

Склеилось. Засовываю палец в рот, выгребаю грязь с кровью и осколками зубов, щупаю щёку с той стороны – ещё Печать.

Индикатор зарядки мигает. Потянулся к накопителю, автоматически проецируя перед мысленным взором нужные руны – индикатор налился Силой на все деления. Всё. Остальные накопители пусты уже. Я последний месяц Силу сливал не в накопители, а в руны. В людей. Через Печать Лечения.

Открывает глаз. Левый. Через правый топор прошёл.

Такой молодой – уже Кутузов – Нельсон.

– Спокойно, мальчик, жить будешь, – говорю ему и приставляю горлышко флакона к губам. Он знает, что это, пьёт.

Теперь можно заняться и его боком. Разрезаю ремни, закатываю кольчугу, разрезаю одежды. Плохо дело. Булатом расширяю рану, ковыряюсь пальцами у него в печени. И как ты ещё не умер? Амулет? Вижу. Поддерживает жизнь. Хороший. Нет, не возьму. Он – привязанный к мальчику. А без амулета парнишка умрёт.