Катарсис. Северная Башня

Он посмотрел на светило, покачал головой:

– Вам двоим, – строго так, наверное, дедовщина тут меж мальцов, – угля заготовить, просушить, горн вычистить, инструменты просушить, скотину убрать, накормить, баню стопить, воды натаскать. Чтобы завтра мы не отвлекались. Дел много. Чем быстрее всё переделаем, тем быстрее Глак вами, непутёвыми, займётся. Понятно?

– Да, батя, – хором.

– То-то! – возвестил Клем и повёл лошадку. Я пошёл сзади. Лошадь меня боялась, дергалась.

Местная церквушка была деревянной. Золочёная (ничего себе!) луковка на крыше, стрельчатый купол указывал шилом громоотвода в небо.

– У, как сияет! – невольно воскликнул я.

Клем запнулся, лошадь тоже встала. Клем внимательно всмотрелся в мои глаза:

– Ты видишь? – встревоженным шёпотом спросил он.

– Что? – таким же шёпотом в ответ спросил я.

– Сияние.

– Вижу, конечно. Удивился, что церквушка вся такая замызганная, а луковка сияет, как свежей позолотой.

– Неприятные ощущения? Больно глазам? – шепчет ещё тише.

– Нет, – пожал я плечами, – с чего вдруг?

– Так, – Клем покрутил головой, – некуда тут… пойдём к лобному, там у колодца поговорим.

Опять трудности перевода. Лобное – это площадь. В центре площади колодец в тени маленького скверика. Площадь огораживают административные здания – замок, арсенал, суд, церковь, дом собраний, дом смотрителя. Сам смотритель живёт в замке, а дом смотрителя исполняет функции мэрии. Чиновничье племя, крапивное семя там заседает. Наверное.

Клем налил в поилку воды для лошади, мы сами зачерпнули по берестяной чарке.

– Не больно? – опять спросил Клем.

– Да с чего мне должно быть больно? – я уже начинаю злиться.

– На самом деле церковь не сияет. Сияние, которое ты видишь, могут увидеть только чувствительные к свету люди. Для меня – не сияет. Сияет сила, которую дают Создатель и светлые боги местам поклонения. И людям, служащим им. Силу эту видят только клирики, маги и… скверные. Проклятые, оскверненные, тёмные и их служки. Но тёмным сила эта неприятна.

– Нет. Просто удивился, что так начищена маковка – до блеска.

– Уже лучше. Нет в тебе скверны. А дар есть. Ты можешь стать клириком или магом.

– Круто. А оно мне надо?

– Тебе решать, – Клем отвёл глаза.

– И как долго становиться этими экстрасенсами?

Клем поперхнулся. Покачал головой, справился, сказал хрипло:

– Ну, и клириков, и магов учат с детства. И к двадцати годам они что-то начинают уметь.